Лена Элтанг - Каменные клены

по саше сонли существует лишь ее осознание зла, нет — скорее, ощущение зла, незаметное, как cum grano salis — негромкое замечание парацельса, без которого противоядие не сработает

скажем, засуха в верховьях ганга оставляет ее равнодушной, зло не касается ее, и, следовательно, это просто пятнышко на карте, мимолетный укол жалости, но убитые терьеры хугин и мунин — это зло, направленное к ней острием, оно рождает в ней ответное зло, пусть даже бесплотное, не осознанное, но поднимающее в ней пепельный, жаркий ветер

между ней и беспокойной красной точкой первого зла возникает некая связь, пип, пи-и-ип, и этой первой точке не поздоровится, как пить дать

черные лакированные коробочки из-под чая нельзя выбрасывать, они похожи на дарохранительницы в храме сетоса, там они стоят на ладьях и хранят никому уже не нужные дары

у табиты в кухне я насчитал восемь таких коробочек, в одну из них она сунула свернутое в трубку письмо александры, и я заволновался — а вдруг оно исчезнет, как заклинание времен среднего царства, написанное на глиняном сосуде

это займет время, важно сказала табита, русской программы для перевода у нас в архиве нет, мне придется кое-кого попросить, ну вы понимаете?

зрачки и рот у табиты темные и круглые, будто отверстия розетки — и смотрит она прямо и ровно, не отводя глаз, и стоит слишком близко, но это лондонская розетка, к ней ведут бесстрастные ломкие провода, в них звенит комариное назойливое электричество, поэтому свет не горит, и гореть не будет

зато он мерцает, чорт его побери, в каждом клочке бумаги, попадающемся на улицах ламбета, я то и дело смотрю себе под ноги, будто бродяга в поисках оброненной прохожим денежки, быстро же меня приучили к бумаге-посреднику, к письму наклонных струй , к словам, которые можно пролистать обратно, я всматриваюсь в гонимые ветром липкие обертки и фантики, как будто боюсь наступить на сашину записку или — на письмо, которое я не смог прочитать, и вот, украл

что бы сказала на это покойная миссис сонли, если бы мы встретились еще раз?

Эдна А., о чем ты? Я вовсе на тебя не сержусь. Просто мне в последнее время было не до писем. В «Кленах» опять появился какой-то грибок, от него стены в гостиной пошли желтыми пузырями. Это бы ничего, но он перекинулся на мебель и теперь примеривается к посудной горке.

Ворота пришлось перекрашивать после пожара, обгорела также стена гостиной, а печь дала трещину в том самом месте, где акантовые листья и рог изобилия.

В пансионе пусто уже неделю — из-за дождей и штормовой погоды. К тому же, постояльцы стали предпочитать гостиницы в Вествуде, потому что у нас всю весну были перебои с электричеством. Говорят, что виной тому новый пассажирский терминал, но я думаю, что Старый город понемногу уходит на дно залива.

Девчонка Эвертонов вообще ни на что не годится, мы с ней как резеда и роза — вянем, оказавшись в одной комнате, но я все терпеливо сношу и улыбаюсь, как морская свинка.

Самое же страшное случилось в конце июня — погибли Хугин и Мунин, уснули и не проснулись. Мама всегда говорила, что собаки — это необходимость и действительность , как дом, например, или лес, или каменистый берег. Значит, теперь я живу с вынутым из моей плоти ломтем действительности, вернее, с двумя. Но я думаю о тебе, не сомневайся.

Дрессер не дает тебе развода, и это меня не удивляет. Твой муж предсказуем, как результаты гребных гонок в его вельможном клубе. Он не отпускает тебя не потому, что ты бегаешь по закоулкам с мальчиками из сборной, и не потому, что он желает тебя наказать и запереть. О нет, ты так его и не раскусила.

Он не отпускает тебя потому, что ты вернешься ко мне , а значит, он потерпит два поражения сразу: и при Данбаре и при Стерлинге. [73] …и при Данбаре и при Стерлинге — под Данбаром в 1296 г. шотландская армия под командованием "Рыжего" Джона Комина потерпела поражение от армии англичан, которой командовал Джон де Варенн. В сражении на Стерлингском мосту победу, наоборот, одержали шотландцы под предводительством Уильяма Уолласа.

Я знаю, что нужно сделать, но для этого ты должна отключить свою шальную кудрявую голову, закрыть глаза и слепо мне повиноваться. Все уладится, Дрина, не бойся, ты скоро вернешься домой. Но сначала нам нужно открутить все обратно, в точку отсчета, в начало, понимаешь? В две тысячи третий год.