Лена Элтанг - Каменные клены

похоже, он встречал немало женщин, похожих на сашу сонли! взглянуть хотя бы на его босую нищенку, нет — на лохматую худышку, спящую в шиповнике, нет — на андромеду, склонившуюся над колодцем, тьфу, да при чем тут вообще прерафаэлиты! все в кленах видится сквозь путаницу сада , вот при чем, во всем опиумная вялость и жестокость к себе, у всех доспехи, увитые ежевикой, темные круги под глазами, тяжелая голова, густые силки волос — вот при чем

пишет ли она обо мне теперь, когда я уехал? я хочу это читать, а больше ничего читать не хочу, про меня никто никогда ничего не писал, я даже не знал, что левый глаз у меня голубовато-серый, как мокрый мох на солнце

я представляю себе ее дневник, день за днем наполняющийся чернильными птичками: хорошо бы, чтобы луэллин э. приехал еще раз , я вижу эту фразу, как если бы она была написана на стене чертога царского, я всматриваюсь в нее, трогаю ее и чувствую себя улиссом у ворот пенелопы, обнаружившим, что он воевал только десять лет, а другие десять лет, как последний дурак, добирался домой

вот эпикур пишет, что все люди передают друг другу свою тоску, как заразу

похоже, эпикур был не такой уж профан, как многие думают

вот я — заразился же от саши ее печальной аккуратностью

вернувшись домой, я составил книги, со дня переезда валявшиеся на полу, в ровные стопки, вычистил ковер и даже пересыпал кофе и чай из надорванных пакетов в две стеклянные банки, найденные в кладовой

этого мне показалось мало, и, оглядевшись по сторонам, я сорвал хозяйские занавески и бросил их в ванну — стиральной машины у меня не будет никогда, в детстве я потерял щенка, уснувшего в барабане, полном грязных полотенец

вода в ванне стала цвета жженой охры, ради такого цвета один французский живописец извел два королевских сердца, [72] …один французский живописец извел два королевских сердца, выброшенных из усыпальницы в аббатстве сен-дени — жженая охра — краска, лежащая в основе составов, которыми были забальзамированы сердца Бурбонов. После революции 1789 года началось разграбление гробниц, и художник Сен-Мартен купил два королевских сердца, чтобы использовать их для изготовления краски. выброшенных из усыпальницы в аббатстве сен-дени, не помню, где я это прочитал, но помню, что не удивился, хотя следовало бы

таская занавески взад и вперед по исцарапанному дну ванны, я думал о времени — наверное, потому что кровь прилила у меня к низко опущенной голове

время, думал я, похоже на кровь, про него говорят — бежит , или — останавливается , или — ваше время истекло , и еще — про него как будто бы все договорились: сколько в нем воды, белков и всяких там липидов, то есть сколько в нем движения, абсолюта и всяческой необратимости

один странный человек утверждал, что время его поедает, натурально, как дракон какой-нибудь, при этом три его головы — past, present и future , — очевидно, поедают еще и друг друга, ну да, еще бы, кому же быть драконом, как не субстанции, о которой все все знают, но никто никогда не видел

грызть — это вообще полезная практика, вот дракон нидхег, так тот грыз кости мертвых, чтобы они страдали и возрождались, а мое past perfect грызет меня, чтобы я не успевал задумываться

сегодня я взял первого ученика в девять утра и ездил с ним по воображаемой ланкастер-элли, медленно, невыносимо медленно, при этом на руле я видел не его пухлые неуверенные руки, а другие — с темными веснушками на запястьях, белые и быстрые, лишенные колец и браслетов, похоже, она меня приворожила, сказал я вслух, и парень от неожиданности выпустил руль, на экране замигала беспокойная красная точка — пип, пи-и-ип

по иоанну дамаскину, зло есть небытие, пустое место, то есть просто отсутствие добра, думал я, проезжая кольцевую развязку на бейсуотер, по фоме аквинскому, вообще все — добро, а зло — мелкая его часть, необходимая составная, на клифтон-плэйс нет поворота направо, сказал я, нажимая кнопку сброса, давайте-ка вернемся на стэнхоп-террас

лондон с птичьего полета кажется мне более реальным, чем тот, по которому ходят люди, я владею простертым навзничь лондоном, сидя в своей башне с дисплеем и двумя педалями — если я попаду на настоящую ланкастер-элли, то непременно на ней потеряюсь

по лейбницу, зло — это недоразвитое добро, он утверждает, что зло становится существенным, когда оно непоправимо, то есть, когда люди не летают, а птицы не обладают речью, теперь поезжайте через паддингтон к госпиталю святой марии, сказал я и отпустил руль