Лена Элтанг - Каменные клены

— Ты ведь собираешься смотреть гонки? — он открыл шкаф в коридоре и достал оттуда круглую коробку. — Тогда надень шляпку, без шляпки тебя будут принимать за прислугу. И твое ангельское произношение тебе не поможет.

Я заглянула в коробку:

— Спасибо. Похоже, она сама ее выбирала.

Мы говорили жена и она , как будто избегали произнести имя Младшей. Может быть, смотрителя смущало, что он спал с обеими сестрами, как Анхис, царь дарданов? [58] Анхис, царь дарданов — согласно легенде, Зевс внушил Афродите страсть к Анхису, и та возлегла с ним в облике фригийской принцессы. На рассвете Афродита открылась Анхису и взяла с него слово никому не рассказывать о том, что произошло. Анхис слова не сдержал, и Зевс метнул в него молнию, которую Афродита отразила своим поясом. Однако это происшествие не прошло для Анхиса даром: он стал расслабленным и уже не мог ходить.

— До чего же снобское место этот Хенли, — сказала я, подливая ему кофе, — я читала в мемуарах Грейс Келли, что ее отца в двадцатых годах не допустили к участию, потому что он был сыном каменщика. Обыкновенного каменщика, не вольного.

— Хенли — особое место, — поправил меня Дрессер. — Таких больше нет и быть не может.

— Еще бы, недаром люди здесь впадают в такое неистовство, что бросаются в Темзу и идут на дно под свист и одобрительные возгласы из партера.

— На дно? — Дрессер поднял на меня глаза с воспаленной полоской по краю века.

— Ты же сам мне рассказывал, помнишь, три года назад? Какой-то штурман бросился за борт в разгаре гонки, лодка стала легче и пришла первой, а штурман запутался в водяных лилиях и утонул!

— Ах это, — Дрессер кивнул. — Толку-то, что четверка пришла первой — ее дисквалифицировали и сняли с гонок. Но какой стойкий характер! Такие встречались только в девятнадцатом веке, возьми хоть принца Альберта.

— А что, принц Альберт тоже запутался в стеблях лилий? — засмеялась я, но Дрессер даже не улыбнулся, он всегда серьезен, когда говорит о королевской фамилии.

— Принц дал регате имя, — сказал он со значением. — Говорили, что это было второе физическое усилие, предпринятое в жизни Его Высочеством. Первым было расчесывание бакенбардов Его Высочества.

Нет, Дрессер не безнадежен, он все еще умеет меня насмешить.

На минуту мне даже захотелось пощадить его и уехать.

… Кто бы вы ни были, присутствующие при том, как я совершаю свою месть, произносите слова скорби, покажите проклятому лицо, омоченное слезами. Вот, вот алтарь, воздвигнутый для твоей смерти. Все готово для торжественных похорон.

Все утро, покуда легкие, будто папирусные, лодки неслись от Темпл-Айленд до Тополиного мыса, я слонялась по поляне Стюарта, такой же утомительной и разноцветной, как моя бывшая учительница французского.

Все самое противное в этом мире называется Стюарт, кроме, разве что, дочери короля Иакова Пятого. Беспокойство точит меня, день сорвался с поводка и носится кругами, будто ошалевший щенок, а я сижу на мостках возле шлюза и смотрю в воду, коричневую из-за донной гнилой травы.

Я жду Дрессера, мне нужно закончить с ним сегодня и вернуться домой. Дрессер — безответный заложник развязки — пригласил меня поужинать в клубном ресторане, вернее, в обеденной комнате для прислуги.

Под глазами, как назло, высохли какие-то трещинки, будто кракелюры на старом лаке. Я массирую пальцами подглазья и смотрю на другой берег: грязные кирпичные трубы, плоские крыши лодочных сараев, скучный стесанный профиль предместья.

О чем я думаю? Когда Мидах и Эйрмид [59] Мидах и Эйрмид — в кельтской мифологии Мидах, сын бога врачевания, и Эйрмид, его дочь, приходят в замок короля Нуада. У ворот они встречают одноглазого привратника, на руках у которого сидит кошка. Привратник, узнав, что гости — искусные врачеватели, просит их сделать новый глаз. Мидах и Эйрмид пересаживают кошкин глаз привратнику. Однако глаз этот сохранил кошачьи повадки, что доставляет пациенту большое неудобство. вылечили одноглазого привратника короля, вынув глаз у его кошки и поставив в привратникову глазницу, это не принесло бедняге облегчения — кошачий глаз крепко закрывался днем, а ночью дико вращался, высматривая мышей. Во дворце все ахали и жалели привратника, но никто из них не подумал о кошке.

Что будет с Дрессером, когда я исполню задуманное? Он станет пить в своем коттедже по вечерам, включив радио на полную громкость, или пристрастится к бильярду в клубном подвале, или — захлестнутый черной досадой — уволится и уедет на другой конец острова, или зажарит свое прошлое на рябиновых ветках и женится на подавальщице из паба.