Михаил Липскеров - Черный квадрат

Но я вернусь к тебе, Россия... Падам, падам, падам, я мальчонкой пляшу по лугам, музыканты ушли, но звучит мотив, от него никуда не уйти...

Оказывается, это был не звон колоколов Роттердамских соборов, а гул моря, смешивающийся с моим ревом, ревом только что выплюнутого влагалищем матери младенца. Мама, дочка царя Миноса, только тихо охнула, а папа, священный бык Посейдона, гордо замычал. Да и было отчего ей тихо окать, а ему гордо мычать.

У меня была мощная бычья голова с не по-младенчески зрелыми рогами и крепкое человеческое тулово, а хвост от голода хлестал по моим бокам. Я припал к груди матери, прикусив сосок. Она вскрикнула от боли и счастья одновременно. Я пил материнское молоко и чувствовал, как наливается силой мое тело. Как взбухают бицепсы, как прут в сторону грудные мышцы, как покрываются они густым курчавым волосом, как каменеют бедра, как вытягиваются тугие икры и как растет мое Бычье. Мое Бычье, Бычье производителя. Который должен пропустить через себя сотни, тысячи телок. Но моя человеческая сущность жаждала только Лолиты, требовала ее губ, глаз, волос, ее тела, которого я так и не познал.

(Как вы понимаете, эта новелла будет о борьбе в Минотавре, в одной из сущностей Михаила Липскерова, автора этого бредового текста, человеческой и звериной сущностей. Как закручено, как заворочено... Посмотрим, что получится.)

Я bicho, бык, предназначенный для корриды, хожу по густой траве в одной из ganaderнa Андалусии среди простых buro2. Завтра Хаванагила и другие перевезут меня в Памплону для ежегодной fiesta, где я буду участвовать в главном бою. Но это завтра, а сегодня я гуляю в высокой траве Андалусии и думаю, и думаю о Лолите. Я увижу ее завтра. Завтра, завтра, завтра... Если останусь живым. Если меня минует estoque. Если ее кончик скользнет по позвонку и отклонится от сердца. Тогда отлетит в сторону уже ненужная muleta, и мой правый рог войдет в его левую бедренную артерию, хлынет горячая кровь, и напрасно picadores будут тыкать в меня копья, а другие toreros будут пытаться отвлечь меня. Я буду вновь и вновь подкидывать в воздух hombre и слизывать стекающую с рогов теплую кровь. А потом, потом я отправлюсь к Лолите...

Я espada Мигель Липскеровес, потомственный torero, предназначенный для корриды, иду по авенида Arepera в сторону кафе «Los bacante», чтобы заказать столик на двоих. Столик на двоих после завтрашнего боя. Если estoque достигнет цели и bicho умрет. И я подарю Лолите его ухо вместе с предложением руки и сердца.

Я Минотавр. Завтра мне предстоит убить самого себя и каким-то образом выжить и сойтись наконец с Лолитой. Мы с ней построим небольшой домик в предместье Севильи, будем пить легкое вино, а потом выходить на балкон, слушать, как ночной зефир струит эфир, и как шумит, гудит Гвадалквивир. Внизу будут прогуливаться muchachos со своими доннами. Разодетые caballeros будут вести с ними легкий светский разговор о том и о СЕМ. Muchachos будут притворно смущаться, закрывая щечки и глазки веером, а их донны будут притворно сердиться и вздыхать, вспоминая, как все это было у них каких-нибудь тридцать–сорок лет назад. На площади Alegrona будут затеваться легкие стычки, сверкать шпаги. Возможно, даже прольется кровь, но это так. Понты. Кровь всерьез из-за любви уже давно не льется. И в притоне «Три сушеных дрозда» негр-слуга давно не стирает с пола кровь. Вымерли как класс Дульсинея Тобосская и Дон Кихот, и только у Бизе и Карлоса Сауры остались Кармен и Хосе. И только фламенко хранит память о беспредельной и смертельной любви al Iberia. У любви, как у пташки, крылья, ее не так легко удержать. Вот только что сердце сваливалось в желудок, отчего сразу же начинался понос, а вот его уже как бы и нет. Вот только что сердце – ОГНЕДЫШАЩИЙ вулкан, а через мгновенье – простой механизм для прокачки эритроцитов, тромбоцитов и лейкоцитов. Вот только что сердце пик-пик-пик, а через минуту без видимых причин сердце бьется ровно, в руке не дрогнет пистолет. Выстрелит в спину сопернику не столько из-за любви, сколько из-за приданого.

Ну да я не о том. Главное – победить в завтрашнем бою.

Измотать bicho banderilleros, дать порезвиться picadorеs, abanicar muleta, сорвать аплодисменты, поймать зубами брошенную Лолитой розу, дождаться времени, когда у bicho задрожат колени, а потом нанести в бугрящийся загривок estocada. И пойти с Лолитой в кафе «Los bacante». А потом...

Дождаться, пока torero поверит, что я устал, поверит, что он уже достаточно измотал меня игрой с muleta, пустить длинную слюну, слегка подрожать коленями, а когда он поднимет estoque, поднырнуть под нее и вонзить... а впрочем, об этом я уже говорил. И тогда пойти к Лолите, которую я amar de бычьим corazon. Мой pene вырастет до небес, и мы hacer el amor. И будет Великое Сopula... Или – Великое Асcesion?.. Как у животного? Или как у человека?..