— Мэн, ты видел эту картину в «Одеоне»?
— Нет.
— Говорят, хорошая.
— Ну и что?
— Наши ребята собираются на девять пятнадцать. У тебя доллара не найдется?
Куан Мэн протянул доллар, и брат умчался. Куан Мэн усмехнулся. С тех пор как несколько месяцев назад он начал работать, все его недолгие разговоры с братом вели к одному — и он уже наперед знал это. Он осторожно отпил обжигающий чай — в горле стало горячо. С тех же самых пор у отца все время плохое настроение. Куан Мэну казалось, что отец сильно недоволен его работой — должностью простого клерка. Отец сам всю жизнь проработал клерком в пароходстве и всегда говорил — у клерка нет будущего. А теперь старший сын пошел по его стопам. Кто его знает, о каком будущем для сына мечтал отец, но ясно, что мечта не сбылась. Отец стал злиться на сына — сын должен был оказаться способным на большее, и, если бы добился большего, отец бы чувствовал, что его заботы не пропали даром. В душе же злился он на самого себя и одного себя винил в неудаче Куан Мэна.
Окончив школу, Куан Мэн восемь месяцев искал работу. Конторский служащий никому не нужен, а ничему другому в школе Куан Мэна не научили. На высшее образование не было денег, а на стипендию Куан Мэн рассчитывать не мог — он никогда не был отличником.
Вообще, когда класс узнал экзаменационные отметки, они не вызвали удивления. Отличники могли надеяться получить стипендию; у кого богатые родители, те ни о чем не беспокоились: пойдут в университет, а если не пройдут по конкурсу, так уедут за границу. Большинство же, такие, как Куан Мэн, и не волновались, и ничего не ожидали. Они знали свое будущее. Если у кого-то и были тайные мечты, они забылись, как только начались поиски работы. Было понятно, что станут они такими же, как их родители, что жизни их предопределены. Через несколько недель после выпускных экзаменов они сделались взрослыми, они смирились с судьбой, без отчаяния, без трагедий.
На другой день после экзаменов домой к Куан Мэну пришли ребята из его класса — Хок Лай и Надараджа. Он провел их сквозь семейную сутолоку в свою комнату. Закрытая дверь создавала какое-то подобие отделенности от остальных.
Хок Лай считался в школе прекрасным оратором и был первым человеком в школьных дискуссиях. Все говорили, что у него прирожденные ораторские способности, и ему предсказывали — чуть не навязывали — блестящую карьеру в политике. Он, видимо, и сам в это верил и отрабатывал соответствующую манеру держаться, выступал с речами ежеминутно, будто вел нескончаемую дискуссию. Вся жизнь — дискуссия. Надараджа был чемпионом школы по крикету и здорово бегал на длинные дистанции. Вот интересно: все эти тощие мальчишки-индусы, которых дразнили куроногими за худобу и жилистость икр, все хорошо бегали на длинные дистанции. Это, наверное, потому, что в них веса никакого. Надараджа отличался еще тем, что в школьном спектакле играл роль Порции. Его потом прозвали Порцией. Хок Лай играл Шейлока, а Куан Мэн был Балтазаром.
— А кто был Балтазар? — все спрашивали потом.
— Я был Балтазар, — говорил Куан Мэн.
— Да нет, а кто он был?
— Это который говорит одно предложение: «Мадам, я поспешу, как только смогу» — и уходит.
Хок Лай спросил, что Куан Мэн собирается делать.
— Буду читать объявления в газетах.
Порция собирался съездить к родственникам в Серембан. Один из его дядьев там был человеком со связями.
— Он знает Раманатхана, адвоката, и может представить меня. А отец Раманатхана дружил с моим дедом на Цейлоне. Они из одной деревни.
Куан Мэн всегда поражался сложным и разветвленным взаимоотношениям этих цейлонских тамилов. Вообще-то, полезная штука.
Они болтали, неторопливо пуская сигаретный дым в потолок. Никому особенно не хотелось разбалтывать свои планы на будущее, но каждый старался вызнать, что собирается делать другой.
— А когда ж ты вступаешь в ПАП [8] От англ, аббревиатуры PAP (People's Action Party) — Партия народного действия; создана в 1954 г.
, Хок Лай? — начал поддразнивать Порция.
— Нет уж, спасибо. Кому мы сейчас нужны? Сейчас ни волнений, ни революций, а у меня нет ни юридического диплома, ни — как сейчас модно экономического. Не те времена, не та политика, — заметил Хок Лай. — Наше поколение опоздало, мы выходим на арену, когда на ней уже ничего не происходит. Никому мы не нужны. Мы просто винтики. Эх, хотел бы я родиться пораньше! Каким бы я был борцом за свободу!
Верно, подумал Куан Мэн. Нашему поколению не досталось настоящих героических дел, и, что хуже всего, у власти стоят нестарые люди. Бедный Хок Лай. Долго ему ждать.
Читать дальше