Эмилиян Станев - Иван Кондарев

На дороге вдоль реки горячий ветер поднимал тучи пыли. Кольо зажимал нос и злился, что выбрал этот путь и новый его костюм весь пропылится. «Все ж хорошо, что я иду к ней вечером и в этом костюме. Вечером все выглядит как-то по-иному, люди становятся романтичнее, особенно женщины… Она, может, даже пригласит меня в гости, особенно если пойдет дождь… Интересно, ответит она на сей раз?.. Видимо, ее мало интересуют эти письма», — рассуждал Кольо.

В том, что письма были от Анастасия, он был уверен, ведь в книжной лавке Сандева Кольо проводил ежедневно по часу, а то и по два. Но что это были за письма, он не знал, хотя только за последнюю неделю отнес ей уже два. Он воображал, что Анастасий в отряде, и не мог понять, как эти письма приходят сюда. Дуса их брала, но при нем не читала, и Кольо уходил от нее в полном недоумении: кто он — «любовный герольд» или связной повстанческого отряда? Тайны, тайны, запутаешься в них! Вечно встреваешь куда не надо, черт побери… Еще влипнешь в историю!.. Но что делать: поручения эти ему приятны, потому что связаны с Дусой. Хоть бы Анастасий не был в нее влюблен или она в него… Но даже если и так! Ведь Кольо может ее видеть, говорить с нею… А сам-то он влюблен в нее или нет? Сложный вопрос! Во-первых, он и теперь продолжает любить подлую и коварную Зою, недостойную его любви. Он любит ее, и его, как настоящего мужчину, не может разочаровать женская глупость. Каждая женщина нормально глупа, доходит до нее все поздно, да и вообще что смыслят женщины в одаренных людях? Пока мужчина не станет знаменитостью, они его не замечают… Итак, он мужественно любит Зою и еще докажет ей при случае, что стоит в тысячу раз больше ее офицеришек. Но Дуса — женщина опытная. Она поймет, что он за человек, и он доверит ей столько всего!.. В конце концов, почему бы ему не влюбиться в нее, хотя она намного его старше. Ведь и он не ребенок: знает жизнь! Хватит считать его несовершеннолетним… Важна душа, а не возраст. До чего же глупы люди! Из-за предрассудков бегут от своего счастья, заблуждаются и законами хотят обеспечить себе свободу, а выходит все наоборот — несчастья и снова несчастья… Как с этим прокурором: умный ведь человек, но забил себе голову всякими государственными идеями…

В сущности, Кольо не осмеливался дать ответ на свой вопрос и лукавил с собой, зная, что влюблен в Дусу по уши.

Он почти каждый вечер ходил мимо ее дома только затем, чтобы увидеть ее и поздороваться. Среди преторианцев не раз заходила речь о ее красоте и о том, что у нее есть любовники и среди них какой-то часовщик; говорили и о ее брате, который пользовался у них уважением. Но, став «любовным герольдом», Кольо влюбился в нее без памяти. Это произошло с ним, когда он отнес ей второе письмо. Дуса как-то неожиданно распахнула перед ним дверь, он даже не успел постучать. Увидев его, она вздрогнула, но тут же рассмеялась, и в глазах ее загорелись зеленоватые искорки, такие по-женски бесстыдные и такие искушающие, что глаза эти показались ему бездонной пропастью, и он готов был ринуться в нее очертя голову. С той поры он не мог их забыть, и при каждом воспоминании его охватывало необъяснимое волнение и неудержимое желание видеть Дусу.

«Пришла моя дама, свет горит», — радостно подумал он, как только свернул с площади на улицу, где жила Дуса, и увидел освещенные окна дома. Горячий воздух ощущался здесь еще сильнее, ветер чуть не сорвал у него с головы фуражку. Кольо сунул ее под мышку (эта смятая лепешка никак не сочеталась с новым костюмом). Но прежде чем постучать в дверь, взял фуражку в руку. С радостным волнением в сердце вслушивался он в знакомые шаги. Дуса спросила: «Кто там?» — и открыла.

Она только что вернулась из гостей и еще не успела переодеться. Черное декольтированное платье с короткими рукавами, янтарное ожерелье, тяжелые серьги, как огромные капли. Свет лампы, заигравший в них, вызвал у Кольо восторг. До чего ж красива эта женщина! Какой радостью наполняет его душу один ее взгляд! Кольо пылал от смущения, едва не заикался, бессвязно объясняя, что снова принес письмо, и робко взглядывал на нее. Не надо было говорить ей сразу, зачем он пришел. Она опять возьмет письмо и не пригласит его войти. На фоне лестницы с расшатанными перилами, застланной потертой дорожкой, в просторной прихожей Дуса выглядела голубкой в большой старой клетке. Это впечатление поразило Кольо и вызвало в душе его новый порыв преданности.

— Входите, входите, скорее закрывайте дверь, а то пыль какая и духотища! — Дуса посторонилась, и Кольо вошел.