Джеймс Миченер - Источник

В давние времена раввины решили, что вдова не имеет права повторно выходить замуж, пока брат ее покойного мужа не даст своего согласия, и была достигнута договоренность, что разрешение это должно быть в письменном виде, заверенное соответствующими властями раввината. В данном случае Ципоре Цедербаум необходимо всего лишь получить письменное разрешение от своего деверя Леви Цедербаума из Румынии. И тогда она будет свободна снова выходить замуж. Но поскольку деверь ее отказывается давать такое разрешение, у нее нет законного права на повторный брак. Ее прошение на него отвергается».

Кюллинан оторвался от этого удивительного документа. Первой его мыслью было: она разыгрывает меня. Какая-то средневековая шутка. Но тут он увидел, что Ципоре это и в голову не приходило.

– Что это значит? – спросил он.

– Как там и сказано, – ответила она. Теперь она пылала гневом, и на глазах ее больше не было слез.

– В Израиле вдова должна получить письменное разрешение от брата покойного мужа…

– Да.

– Но почему?

– Таков наш закон. Семья мужа заинтересована в жене покойника.

– Означает ли это, что твой деверь в Румынии обеспечивает тебе поддержку?

– Поддержку? – презрительно откликнулась она. – Никто из Цедербаумов не помогает другому.

– Тогда почему же ему не подписать разрешение… чтобы ты могла выйти замуж?

Молодая женщина протянула Кюллинану перевод письма и, кипя яростью, стала ждать, пока он его прочитает:

«Брашов, Румыния

3 сентября 1964 года

Раввинам Иерусалима

Насколько я понимаю, этот удивительный документ, вчера полученный мной, гласит, что моя невестка Ципора Цедербаум, чей муж скончался, не может снова выйти замуж, пока я не подпишу документ, подтверждающий, что я не хочу жениться на ней и что она имеет право выходить замуж за другого.

Кроме того, я понимаю, что, находись я в Иерусалиме, моя невестка, услышав, что я не хочу жениться на ней, была бы обязана снять с меня обувь и плюнуть мне в лицо.

Сейчас двадцатое столетие, и, прими я хоть какое-то участие в этом средневековом обряде, власти в Румынии были бы совершенно правы, посчитав меня идиотом. Я отказываюсь подписывать эти глупости и советую вам тоже забыть о них.

Кюллинан сложил письмо и подумал: «Об этом я и писал».

– И что ты теперь можешь сделать? – спросил он Ципору.

– Ничего, – сказала она.

– Что ты имеешь в виду – ничего?

– Поэтому я и пришла к вам, – объяснила она. – После такого письма я ничего не могу сделать.

– Ты хочешь сказать, что всю жизнь так и будешь незамужней… хотя есть человек, который хочет жениться на тебе и поддерживать тебя?

– Да, – просто ответила она.

– Это бесчеловечно.

– Таков закон, – сказала она, запихивая бумаги обратно в сумку.

– Черт бы его побрал, этот закон! – взорвался Кюллинан. – Подожди здесь. – Торопливо добравшись до раскопа, он позвал: – Элиав? Можешь ли зайти ко мне на минуту? – Когда Элиав появился, Кюллинан спросил: – Что это за разговоры о кабинете министров?

– Время от времени они возникают.

– Но на этот раз… это серьезно?

– Может быть. Но никому не передавай мои слова.

– Твой первый избиратель сидит в моем кабинете. Женщина по имени Ципора Цедербаум.

При первом же упоминании этого имени Элиав остановился и застыл на месте, отказываясь сделать хоть шаг.

– Нет, Кюллинан, мне не имеет никакого смысла встречаться с ней. Во всяком случае, не по этому вопросу.

– Ты не хочешь даже поговорить с ней?

– Послушай! Я знаю о ее проблеме куда больше, чем она сама. Я сочувствую ей. Но с моей стороны будет совершенно непродуманно разговаривать с ней именно сейчас, потому что я только собираюсь заняться ее делом.

– Черт побери, Илан! Эта молодая женщина…

– Джон! – с силой гаркнул еврей. – Иди к ней и утешай ее. Но не лезь в дела, которые тебя не касаются!

Кюллинан посмотрел вслед своему другу и вернулся к ожидавшей его женщине.

– С доктором Элиавом я поговорю попозже, – буркнул он.

– Никак он отказался встретиться со мной, да? – спросила Ципора.

– Да, и я понимаю почему.

– Никто не хочет принять меня, – сказала она. – И я ничего не могу сделать.

– То есть в Израиле ты никак не можешь выйти замуж?

– Никак. Поженить нас может только раввин, и если они отказываются…

– Где-то я слышал, что в таком случае люди летят на Кипр.

– Кто может летать на Кипр? Это деньги! И если даже мы окажемся на Кипре… наши дети будут бастардами. Незаконнорожденными. И когда вырастут, они тоже не смогут завести семью.