Джеймс Миченер - Источник

Она высморкалась и посмотрела на дверь.

– Можно закрыть ее? – попросила она.

– Конечно. – Он, опередив ее, подошел к дверям и усадил ее обратно на место. – А теперь расскажи мне, что случилось.

Она без слов вытащила свой блокнот с неизбежной пачкой ветхих бумаг, которая была, кажется, у каждого еврея в Израиле. Он застонал. Нет, все же это один из тех случаев. Без сомнения, речь идет об обращении в американское посольство. Ципора аккуратно сложила свои бумаги и тихо спросила:

– Это правда, что доктор Элиав переходит в кабинет министров?

Он показал на заголовок англоязычной газеты:

– Толком я ничего не знаю. Но похоже, что это вполне реально.

– Вот что я хотела бы знать… – Женщина из Румынии не смогла закончить предложение, потому что у нее снова хлынули слезы, с которыми она не могла справиться; они стекали с кончика носа и падали на бумаги.

Кюллинан ждал, удивляясь, почему повышение Элиава могло вызвать такой поток скорби. Неужели эта грубоватая женщина влюблена в него? Или она ревнует к Веред Бар-Эль? Это было слишком сложно для него, и Кюллинан лишь пожал плечами.

Ципора снова высморкалась и попыталась взять себя в руки.

– Мне так стыдно, – извинилась она. – Обычно я не плачу, но в этом мире… мне нужна помощь.

– Давай сюда твои бумаги и выпей воды… Ты куришь?

– О да! – с облегчением призналась она. И, сделав первую затяжку, расслабилась и вежливо спросила: – Окажете ли вы мне честь выслушать меня, доктор Кюллинан?

– Конечно окажу, – заверил он ее.

– Перед вами Ципора Цедербаум, родившаяся в Румынии тридцать лет назад. Девять лет назад в Тель-Авиве вышла замуж за Исаака Цедербаума. Вдова. Я много работаю…

. – Я это видел. Хотел бы я найти в Америке такую домоправительницу.

При этих неудачных словах спокойствие, которое вроде бы обрела эта статная женщина, оставило ее, и она несколько минут не могла справиться со слезами.

– Прошу прощения, – извинилась она. – Мой муж… я знаю, вам приходилось выслушивать много таких историй… но он был плохим человеком. В самом деле. Не давал мне ни единого агорота на еду. Удрал с какой-то йеменской девчонкой. Бросил ее и отправился в Америку. Никогда не присылал мне денег, а когда он шел по дороге, – она заглянула в бумаги, – в Аризоне, его задавил грузовик. И теперь мой друг Иехиам Эфрати… может, вы знаете его? Он работает на молочной ферме.

– Я его не знаю. Он хочет жениться на тебе?

– Да, – с облегчением призналась она, словно разрешив загадку. – А это так трудно, доктор Кюллинан. Вдове в моем возрасте не так просто найти мужчину, который захочет жениться на ней. Но он хороший человек. – Она опустила голову и тихо повторила: – Иехиам очень хороший человек.

– Тебе повезло, Ципора, найти такого человека, как Иехиам, – убежденно сказал Кюллинан. – Так чем же я могу тебе помочь?

– Не можете ли поговорить обо мне с доктором Элиавом? Если он войдет в правительство…

– Мы еще в этом не уверены, но допустим, так и будет. Что мне в таком случае делать?

– Пусть он поговорит с раввинами, – прошептала она. – Они должны изменить свое решение.

– Какое решение? – спросил Кюллинан, и перед ним легли все те же неизбежные бумаги.

– Вот мое свидетельство о рождении. Порядочные еврейские родители. Свидетельство о браке. Подписано раввином. Вот фотокопия свидетельства о смерти моего мужа. Заверено американским нотариусом. Здесь же и подпись раввина. А вот свидетельство о рождении Иехиама Эфрати. Тоже почтенная еврейская семья.

– Похоже, что все в порядке, – спокойно сказал Кюллинан, перебирая многочисленные документы.

– А это, – мрачно сказала она, – то, что сказали раввины в Иерусалиме.

Кюллинан взял официальный документ и прочел его самую существенную часть:

«По делу Ципоры Цедербаум, вдовы, которая желает выйти замуж за Иехиама Эфрати, холостяка, судьи выяснили, что брат покойного мужа вышеупомянутой Ципоры Цедербаум продолжает жить в Румынии и что существующий брат, Леви Цедербаум, отказывается дать вдове своего брата разрешение на повторный брак. В таких случаях закон непререкаем, о чем и говорится в главе 25 Второзакония: «Если братья живут вместе и один из них умрет, не имея у себя сына, то жена умершего не должна выходить замуж на сторону за человека чужого, но деверь ее должен войти к ней и взять ее себе в жены и жить с нею… Если же он не захочет взять невестку свою, то невестка его пойдет к воротам, к старейшинам и скажет: «Деверь мой отказывается восставить имя брата своего в Израиле, не хочет жениться на мне». Тогда старейшины города его должны призвать его и уговаривать его, и если он встанет и скажет: «Не хочу взять ее», тогда невестка его пусть пойдет к нему в глазах старейшин и снимет сапог его с ноги его, и плюнет в лицо его и скажет: «Так поступают с человеком, который не созидает дома брату своему».