Джеймс Миченер - Источник

Вот в этом и заключалась мистическая убежденность этой группы: земля будет жить. «Евреи обитают в этих местах четыре тысячи лет, – часто говорила Илана, – и я горжусь быть частью этой цепи. Когда меня не станет, другие евреи будут жить на нашей земле еще четыре тысячи лет. И это самое главное».

Она часто вспоминала уроки своего дедушки, который остался жить в Кфар-Кереме на страницах маленькой книжки, вышедшей в свет после его гибели. В ней он рассказывал об огромных трудностях, с которыми приобретал землю, и о ее важности для евреев, которые впервые осознали, что она принадлежит им:

«Я встречал их, когда они преодолели путь из Акки. Арабы столпились у ворот Тиберии, глазея, как они медленно и с трудом втягиваются в них, и они смеялись, потому что все приезжие были тощими и изможденными, а многие из мужчин сутулыми от долгого корпения над книгами в бердичевской иешиве. Мало кто даже из евреев Тиберии считал, что приезжие смогут выжить на этой земле. Один год ее терзала засуха, другой – наводнение, и постоянно – налеты бедуинов. Но я поклялся, что евреи Кфар-Керема – так я назвал новое поселение – поднимут эту землю. И с этой целью я постоянно возил их смотреть, как арабы возделывают угодья, заставлял вспоминать, к каким приемам на своих полях прибегают русские; недели и месяцы я ни разу не слышал слова «Талмуд», а вот слово «земля» было у нас на устах, стоило нам только проснуться».

Илана рассказывала мужу:

– Как только стало ясно, что у дедушки дела пошли на лад, в поселении попытались обосноваться многие религиозные евреи, но, когда они убедились, что Шмуэль решительно настроен сделать из Кфар-Керема ферму, а не сельскую синагогу, они, полные отвращения, оставили ее и поднялись в Цфат. Дедушка никогда не позволял, чтобы в Кфар-Кереме появилась синагога, тут не было торговцев, и Кфар-Керем стал первым новым поселением, в котором говорили на иврите. Шмуэль так и не овладел этим языком… как мне рассказывали старики, он говорил на нем, как ребенок. Но незадолго до смерти он провел на иврите собрание поселения. Мой собственный отец не позволял мне говорить на идише, и теперь я ему за это только благодарна. Конечно, у меня есть определенный набор слов, и я понимаю идиш, но стесняюсь говорить на нем.

Целью и смыслом существования была земля, земля Ханаана и Израиля, древние поля, врученные Богом Нафтали, и Иссахару, и Манасее. Как-то, когда Илана вместе с мужем ехала на армейском грузовике в Акру, она увидела некогда просторные сельские угодья, ныне уничтоженные малярийными болотами. Она разразилась слезами:

– Это преступление по отношению к земле. Вот что произошло, когда Эрец Израиль попал в чужие руки. Мы, евреи, должны спасти все эти земли, и через три года мы вернем им плодородие. Мы должны драться за них, идти шаг за шагом, и мы победим, потому что я не верю, будто Бог хотел…

– Ты смущаешь меня, когда говоришь о Боге, – прервал ее Готтесман.

– Почему?

– Вчера ты очень убедительно разносила религию. Сегодня ты говоришь так, словно Бог готов дать тебе эти болота.

– Неужели ты не веришь, что Бог избрал нас, дабы возделывать эту землю?

– Нет, – ответил Готтесман.

– А я верю, – фыркнула Илана, и ее муж решил оставить эту тему. Тем не менее для него было очевидно, что для Иланы и Бог, и земля слиты воедино и она не видит между ними разницы. Управляя грузовиком, он думал: «Должно быть, люди верили в это пять тысяч лет назад, когда только начался долгий переход к единобожию – «Бог – это земля и, значит, мы должны поклоняться этим холмам», – но почти сразу они выяснили, что между Богом и Его землей должны быть какие-то посредники. Поэтому они и изобрели священников, те привели к раввинам, а уж раввины – ко всему тому, что Илана так ненавидит».

И теперь в своем новом доме, ожидая появления Тедди Райха и решения по Цфату, Готтесман признался Илане, что, по крайней мере, частично согласен с ее образом мышления. Доедая остатки ужина – среди местных жен отсутствие десерта было предметом гордости, – он признал:

– За последние несколько дней я пришел к выводу, что ты права. Первым делом земля, а потом, когда получим ее, сможем побеспокоиться и о других проблемах.

– Как ты правильно говоришь! – возбужденно воскликнула она, сдвигая тарелки в сторону. Поставив локти на стол, она наклонилась вперед, и тревожные морщинки вокруг ее глаз исчезли. – Когда мы будем владеть этой землей, Готтесман… – Как и многие другие сабры, она всегда обращалась к мужу по фамилии, но в данном случае ею руководила и неприязнь к его имени.