Джеймс Миченер - Источник

Один за другим Кюллинан вычеркивал доводы, которые вроде бы доказывали право евреев на эту землю, – язык, раса, перенесенные страдания, авторитет Библии, историческая несправедливость быть единственным цельным народом без родины – все это не производило на Кюллинана впечатления; но, когда он логично и по порядку отверг почти все доводы, осталось одно неколебимое соображение, и, как он убедился к концу первого года раскопок, эта проблема морального права продолжала беспокоить его.

– Что ты об этом думаешь? – как-то вечером спросил он человека, делившего с ним палатку.

К его удивлению, Табари выступил в защиту евреев.

– Для меня вопрос об этом историческом праве предельно важен, – сказал он. – Я считаю, что любой народ, которой доказал свою сплоченность и общую цель, имеет право на землю своих предков. Так что пусть даже на данном этапе евреи восстанавливают эту землю за мой счет, они, тем не менее, имеют на это право. Может, они берут на себя слишком много и действуют слишком быстро. Может, сегодняшний модус вивенди потребует уточнения по каким-то не самым главным вопросам. Но базовое право евреев быть там, где они сейчас, не может подвергаться сомнению.

Доктор Элиав был, как всегда, осторожен и задумчив. Раскурив трубку, он посмотрел в сторону дверей и тихо сказал:

– Поскольку поблизости нет репортеров, я признаюсь, что соображения Джемала относительно модус вивенди имеют смысл. В течение всей истории Израиль, как мостик между странами, мог вести полноценное существование, только если устанавливал крепкие экономические отношения с соседними государствами, как Сирия или Ливан, или же с соседними империями, такими, как Египет и Месопотамия. И мы были бы сущими идиотами, начни доказывать, что какое-то чудо в XX веке изменило эту фундаментальную истину. Так что нынешнюю враждебность между народами этого района следует считать лишь временным перерывом исторического процесса, и я убежден, что, поскольку этот временный перерыв противоречит сути истории, долго он не протянет. Как справиться с ним, сказать я не могу, но тут надо учесть весомость того факта, что мы обрели землю, поскольку понимали, как вернуть ей плодородие, и доказали это. И история обычно учитывает такие достижения.

– Но настоящая проблема, которая волнует Кюллинана, в другом, – предположил Джемал. – Так ли хорошо на деле это теоретическое хранительство? Не в этом ли твоя проблема?

– Совершенно верно, – согласился Кюллинан. – Из того, что я говорил раньше, вы знаете мои соображения по этому поводу. Передовое сельское хозяйство позволило англосаксам утвердиться в Америке. Более совершенное английское правление дало Англии временное владычество над Ирландией.

– Вот это слово «временное» пугает меня, – вмешался Элиав. – Ты хочешь сказать, что мы, евреи, будем здесь десяток лет, а потом…

– Конечно больше чем десяток, – засмеялся Табари. – Кстати, как долго Англия правит Ирландией?

– Шестьсот или семьсот лет, – ответил Кюллинан. – Вот это я и имел в виду, когда сказал «временно».

– Стало как-то легче дышать, – откликнулся Элиав. Он заметил, как Джемал хотел что-то сказать, но передумал и остался сидеть держа руки на коленях.

– Можем ли мы с этим согласиться? – спросил Кюллинан. – Что пребывание арабов и турок стало катастрофой, по крайней мере если речь идет о земле.

– Относительно арабов – никаких возражений, – вежливо согласился Джемал. – Несколько лет назад англичанин Джарвис указал, что столетиями мир заблуждался по поводу одной фразы. Мы называли бедуинов «дети пустыни», а на самом деле они были «отцами пустыни».

– Что он имел в виду? – уточнил Кюллинан.

– Стоит только бедуину сесть на верблюда и погнать своих коз, как он превращает в пустыню любую хорошую землю. Кстати, мало какой народ во всей мировой истории мог превратить в пустыню такие плодородные земли, как долина Нила, низины Евфрата и Галилею. – Засмеявшись, он добавил: – Это наш особый талант, но, конечно, у нас есть и другие. Один из них – настойчивость. Вы же знаете афоризм, которому учат нас, арабов: «Человек, который отомстил спустя сорок лет, слишком торопится».

– Вопрос, насколько я его понимаю, – пыхнул трубочкой Элиав, – вот в чем. Способен ли мир запретить бедуинам делать то, во что они с таким удовольствием превратили эту землю. Имеем ли мы право настаивать, что каждый кусочек творения – человеческая жизнь, река, выносливый скакун, участок земли – должен доводиться до высшей степени совершенства? Может, учитывая непостижимые пути Господа, бедуин, который творит пустыню, действует куда больше в соответствии с божественным планом для этого района, чем еврей, который доказал, что может уничтожить эти пустыни.