Джеймс Миченер - Источник

– Бог как-то спасет этот город и своих возлюбленных евреев.

Солдаты помогли старику спуститься в туннель.

Так Иосиф ступил на порог своей блистательной карьеры, которая потрясла Рим, – он предал евреев Галилеи и с сорока выжившими в боях спутниками скрылся из Иотапаты в пещере. Прикрываясь ими, он дрался так, чтобы последним остаться в живых, и, когда все вокруг него полегли, он сумел скрыться. Иосиф сдался Веспасиану, и, когда римлянин был готов обречь его на смерть, он, подобно древнему пророку, закричал, что видит Веспасиана императором Рима, а вслед за ним и Тита; в результате он стал как бы негласным приемным сыном Веспасиана и взял его имя, под которым помог римлянам сокрушить евреев в Иерусалиме и нанести страшный урон народу; в Риме он жил в доме Веспасиана, как почетный гражданин империи, получающий от нее пенсию; он был личным доверенным лицом трех императоров подряд – Веспасиана, Тита, Домициана – и смог пережить их всех; имея таких покровителей, он написал несколько выдающихся книг, которые чернили евреев и превозносили римлян, но в то же время он в своих писаниях вдохновенно воспел иудаизм, так что большая часть того, что мы знаем о четырехстах годах жизни евреев, вышла из-под его талантливого пера: и когда наконец подошел срок его смерти, он уже успел неоднократно воспеть себя, как надежную, блистательную, преданную и героическую личность – это был тот самый молодой генерал, который, стоя на краю спуска к источнику, протянул руку Игалу и сказал ему:

– Я подниму всю округу. Я буду разить Веспасиана повсеместно, и Макор никогда не падет. – На прощание он поцеловал Игала и сказал людям, которых предавал: – Не плачьте по мне. Я храбрый солдат и рискну пройти этим путем. – После этих слов он спустился в провал.

Игал со стены, прячась от взглядов римских часовых, всматривался в темноту, заполняющую вади. Он не знал, в каком месте вздыбится земля, и с трудом разглядел во мраке безлунной ночи, как из-под земли появились три смутные фигуры. Он не мог отличить одного от другого, если не считать, что один из беглецов остался у норы, ногой сбрасывая в нее землю, чтобы замаскировать отверстие, но другой потащил его за собой, чтобы тот не подвергал опасности их побег.

– О господи! – прошептал Игал про себя. – Они не закрыли дыру. – В волнении он дождался рассвета и в первых же его лучах видел, как их предали. Даже со стены он различал красноречивый холмик земли и темное пятно провала. – Через час римляне его найдут, – простонал он, понимая, что, как только это случится, враги спустятся к источнику, и город будет потерян.

Игал быстро собрал всех женщин и послал их вниз носить воду, чтобы все емкости были заполнены, чтобы все сосуды в домах были залиты водой, но в тот день римляне так и не нашли путь бегства. Каждое утро Игал поднимался на стены, стараясь не смотреть на зияющую рану земли, и каждое утро благодарил Бога за то, что римляне пока не замечали ее. И снова генерал Иосиф оказался прав: промедли еще рав Нааман у отверстия в попытках скрыть его, он мог бы подвести всех беглецов; Иосиф правильно предположил, что римляне не обратят внимания на обыкновенную дыру в земле.

Наступил последний день осады. Убедившись, что оливковое масло у евреев кончилось, Веспасиан снова подтянул к стенам осадные башни, а огромные баллисты начали безостановочно обстреливать город, калеча и убивая многих евреев, которые пытались защищаться на стенах. Теперь уже римляне и евреи больше не перекликались между собой; атакующие жестоко и неуклонно шли вперед, полные суровой решимости снести эти высокие каменные строения и покончить с ухищрениями евреев, которые пытались отбросить их. И каждый день приближал неизбежный конец.

После бегства Иосифа и рава Наамана оборона города целиком легла на плечи Игала, и, хотя несколько дрогнувших евреев пришли к нему с советом капитулировать, он сказал:

– Жизнь человека зависит от того, на первом ли месте у него вера в Бога. Мы были мертвы с того дня, когда принесли свои жизни, чтобы остановить Петрония и его статуи Калигулы. И что бы ни произошло в эти недели это не важно, ибо если мы погибнем, то падем, храня верность ь нашему завету с Богом. – Он решил не тратить время на разговоры о сдаче, и человек, который продолжал настаивать на ней, был по приказу Игала связан. Окружающие оценили серьезность и достоинство этого обыкновенного скромного человека – не владея ни клочком земли, он олицетворял дух города, в котором был и военачальником, и священнослужителем, и советником.