Джеймс Миченер - Источник

Самое ужасное в этих смертях было то, что гибнущие валились прямо в середину тех, кто стоял у подножия стен. Им приходилось смотреть, как изуродованные тела с криками корчатся между ними, как у них под ногами товарищи молят о спасении, но помочь им никто не в силах. Раз-другой друзья пытались поливать их водой, но это приводило лишь к тому, что масло растекалось, усугубляя страдания. Солдат из Галлии, беспомощно глядя, как его товарищ по палатке в смертельной муке корчится на земле, проткнул копьем шею друга, милосердно убив его.

К этому месту под стеной и прибыл Веспасиан. Тут в своих доспехах лежали шестеро римских солдат, взывая о смерти, которая избавит их от невыносимых страданий. Он опустился на колени рядом с воином, который отважно служил Риму, и положил руку на его обожженный лоб. Масло, сказал он про себя и, рассмотрев пальцы, потер их, оливковое масло. Солдат умер. Повернувшись к Траяну, Веспасиан сказал:

– Когда мы возьмем город, я хочу, чтобы как можно больше пленников остались в живых.

Той же ночью Иосиф начал свой подкоп. Он собрал встречу, на которую пришли Игал, Нааман и сопутствовавшие Иосифу профессиональные наемники. Коротко, в нескольких словах, он сообщил:

– Исключительно важно, чтобы римляне не захватили меня. Я нужен и в Иотапате и в Иерусалиме. Я бы не хотел оставлять Макор в этот критический час, но благополучие еврейского народа требует, чтобы я покинул его… меня повсюду ждут более важные обязанности.

Игал не возражал, ибо он всегда знал, что Иосиф – важный человек, но, когда командующий всеми силами Галилеи объяснил, как он собирается бежать, Игал был изумлен.

– Мой инженер изучил положение дел, – сказал молодой генерал, – и он считает, что это будет для нас совершенно безопасно – пробить небольшой туннель от источника, идущий кверху, который выйдет на поверхность где-то за стенами, в вади, где нет римских часовых.

– И ты хочешь подвергнуть опасности целый город, только чтобы спастись самому? – не веря своим ушам, переспросил Игал.

– Никакой опасности не существует. Через последний слой земли мы пробьемся ночью, – объяснил Иосиф, – потом аккуратно прикроем отверстие, и никто ни о чем не догадается.

– Но если там окажется часовой…

– Мы несколько ночей изучали этот район, – начал Иосиф, но Игал его не слушал. Он понял, что этот блистательный молодой человек, решив пустить в ход, кипящее масло, в то же время уже планировал свой побег. Чтобы спастись, Иосиф был готов подвергнуть опасности пограничный форпост еврейского народа, и Игал не мог понять такого поведения. Он не стал слушать деталей изощренного замысла – как в городе не должны появиться следы выкопанной земли, а то горожане ошибочно решат, что их предали, и впадут в панику, – но последние подробности плана встряхнули его и вернули к реальности. – Я решил взять с собой, – объяснял Иосиф, – всего двух человек. Моего преданного солдата Маркуса и Наамана.

Завязалось обсуждение, но, как Иосиф и предполагал, готовность спасти старого ученого сделала план приемлемым для тех, в чьем сотрудничестве он нуждался.

– Евреи всегда нуждались в руководстве мудрого человека, – доказывал Иосиф, и, пока он говорил, у Игала создалось впечатление, что этот напористый молодой человек, так уверенно разбирающийся в других вещах, действительно любит еврейскую религию и ценит важную деятельность таких лидеров, как рав Нааман. Иосиф искренне был готов спасти старика, который был нужен, чтобы иудаизм продолжил свое существование.

Наконец подал голос и сам Нааман:

– Игал, брат мой, спутник моей юности, я позабочусь, чтобы после нашего ухода земля обрела прежний вид и мой город выжил. – Старик пошаркал ногами, давая понять, что он хорошо понимает, что им надлежит сделать, и Игал задумался: «Неужели он знал об этом плане, когда я возражал против кипящего масла?»

Игалу не довелось получить ответ на этот непростой вопрос, потому что той же ночью началась прокладка узкого туннеля, который шел от источника наверх. Через несколько футов беглецы наткнулись на мощное монолитное перекрытие, которое Удод тысячу лет назад утопил в земле, и им пришлось рыть обходной путь; но наконец, когда Веспасиан, Тит и Траян собирали все свои силы, готовые обрушиться на обреченный город, безлунной ночью беглецы выкинули на поверхность последний слой земли.

Иосиф отдал приказ, чтобы этой ночью на стенах не толпился народ, но Игал решил, что он должен сам убедиться в благополучном исходе побега. Поэтому, когда спустились сумерки, он накинул талес и дома предался обычной вечерней молитве, после чего поиграл с голодными внучатами, пока им не пришло время спать. Улыбнувшись им в последний раз, он одобрительно посмотрел, как жена приводит в порядок стол, на котором появлялось все меньше и меньше еды. Ближе к полуночи он осторожно вошел в маленький домик у спуска в шахту, где наконец встретился с генералом Иосифом и равом Нааманом. Хотя тот стал согбенным стариком, его слезящиеся глаза смотрели далеко в будущее. Вслед за Маркусом эти два еврея, столь нужные городу, подошли к шахте, ведущей к источнику, и Нааман благословил Игала: