Джеймс Миченер - Источник

– Вы уверены, что его нет в Макоре? – спросил Веспасиан.

– Да. Похоже, он недооценил его значение.

– Так вы уверены, что он не в Макоре? – повторил Веспасиан.

– Наши шпионы из Тиберии прошлым вечером видели его на озере. А наши люди в Макоре сообщают, что он никогда не был в этом городе. Нет его там и сейчас.

– Значит, мы должны бросить все силы, чтобы взять его. – Толстый короткий указательный палец римского полководца ткнул в то место на карте, где располагался Макор. Так 4 апреля этого решающего 67 года Веспасиан в сопровождении своих командиров Тита и Траяна оставил Птолемаиду, имея под своим началом армию из почти шестидесяти тысяч человек и ста пятидесяти могучих боевых машин. Желание Нерона отомстить евреям было близко к воплощению.

Иностранцы редко получают прямой ответ, когда речь заходит об одном аспекте жизни в Израиле, – не потому, что израильтянам свойственно двуличие. Просто никто из жителей Израиля не рассматривает эту проблему так, как она видится со стороны. По странной случайности Джон Кюллинан получил исчерпывающую информацию по этой теме, но затем обнаружил, что ни с кем не может обсудить ее, поскольку никто не разделял его взглядов.

Так как ему уже доводилось работать в Израиле, Кюллинан имел представление о еврейской истории и знал, что были два типа евреев – ашкенази из Германии и сефарды из Испании, – но не сомневался, что какие-либо существенные различия между ними давно стерлись. Тем не менее, он то и дело встречал какие-то загадочные намеки в прессе.

– Что это за проблемы между ашкенази и сефардами? – как-то спросил он Элиава.

– Ничего серьезного.

– Неужели евреи по-прежнему разделены на две группы?

– Да. – Элиав явно хотел положить конец этому разговору.

– А к какой из них относишься ты?

– Конечно к ашкенази.

У Кюллинана сложилось впечатление, что его коллега с трубкой неподдельно гордится своим ашкеназийским происхождением. Позже, когда он завел разговор на эту же тему с Веред, она ответила ему еще резче, чем ее жених.

– Обычное различие! – фыркнула она.

– Кто ты сама? – спросил Кюллинан.

– Конечно ашкенази. – Похоже, она тоже этим гордилась.

Затем он стал обращать внимание на краткие упоминания в прессе, такие, как, например, что «сефарды могут относительно улучшить свое положение в Израиле, только получая образование». Он спросил Веред, что это значит, и снова она отбрила его:

– Джон, это всего лишь мелкая проблема с образованием, о которой мы в свое время позаботимся.

Но через несколько дней один из лидеров сефардской общины – что бы она собой ни представляла – заявил:

– Мы, сефарды, сталкиваемся с откровенной дискриминацией в попытках получить образование, а также она чувствуется во всех аспектах общественной жизни в Израиле.

И снова Кюллинан спросил, что это значит, и снова Веред заверила его:

– Ничего особенного, Джон. Не стоит обращать внимание.

Не в состоянии получить разъяснение от своих коллег, Кюллинан направился в библиотеку, где исторические труды подтвердили его общее первоначальное представление. Ашкенази упоминались в Торе как небольшое еврейское племя, чье название стало в конечном итоге употребляться для обозначения Германии, а поскольку именно из нее евреи эмигрировали в такие страны, как Польша, Америка и Россия, большинство евреев в западном мире причисляли себя к ашкенази. Сефардами же считались те евреи, которые сначала перебрались в Испанию, а уж оттуда в такие страны, как Марокко, Балканы, очутившись в не столь цивилизованной части мира. Между двумя общинами разгорелась междоусобная борьба: сефарды считали себя аристократией иудаизма, в то время как ашкенази были необразованными сельскими тружениками. Именно из среды сефардов вышло много великих личностей, оставшихся истории, – например, Маймонид и Спиноза, – и конечно же в Америке именно они составили элиту, типичными представителями которых были такие люди, как Кардозо. Но затем образование стало доступным и в Восточной Европе, ашкенази быстро воспользовались этой возможностью и заняли главенствующее положение, а некогда высокоуважаемое имя сефардов тускнело и теряло свой блеск. Сефардами стали называть всех евреев, которые не были ашкенази, не обращая внимания, имели ли они какое-то отношение к Испании или нет. Так что сегодня сефардами называют практически всех восточных евреев, противопоставляя их европейским. Люмпен-пролетариат – и умелые специалисты из России или Германии. Отличия двух групп не так уж и существенны: ашкенази говорят на идиш, в основе которого лежит немецкий; многие сефарды пользуются латино, искаженным испанским. У них разное произношение иврита, в сефардийских синагогах другие ритуалы, но ашкеназийские синагоги богаче.