Джеймс Миченер - Источник

– Я бы выгнал коз.

И трое ученых, у каждого из которых была иная точка зрения на землю, которую они изучали, вернулись в Макор.

Гершом был певцом из края высоких холмов. Он пас в горных долинах овец своего тестя. Там он убил человека и ему пришлось спасаться бегством, оставив и свою жену, и семью. На нем была одежда сельского жителя из выделанной овечьей шкуры. Он пришел в Макор без вещей, без запасной одежды, без оружия и без денег. С собой он нес лишь маленькую семиструнную лиру из древесины ели, украшенную старыми бронзовыми накладками. Струны у нее были из бараньих кишок, которые сейчас, ненатянутые, висели на деке. Он пришел, спасаясь от мести братьев убитого им человека, и надеялся, добравшись до Акко, затеряться там, но силы покинули его, и преследователи уже дышали в спину, потому что они ехали верхом на мулах, а он весь путь проделал пешком.

Он, ковыляя, прошел мимо стражи, лишь выдохнув: «Убежища!» Они показали ему направление к храму и поторопились сообщить правителю, который, появившись, успел увидеть, как пастух из последних сил спешит по главной улице. Когда он скрылся за левым поворотом, трое мужчин на мулах, покрытые дорожной пылью, поднялись по насыпи и потребовали впустить их.

– Если вы кого-то ищете, – сказал правитель, – то он уже добрался до храма.

Преследователи с отвращением посмотрели ему вслед, но спешить перестали. Они с трудом спешились и, дав своим мулам пинка, чтобы те побрели искать себе тень, последовали за правителем, который провел их к храму. Здание сознательно сохранялось в его прежних небольших размерах, чтобы священники в молчаливом соревновании с Иерусалимом не слишком возомнили о себе; оно было возведено из красноватого необработанного камня, и внешний его облик был довольно скромен – ни колонн, ни высоких ступеней. Две створки дверей были из древесины оливковых деревьев – тонкие, неуклюже сколоченные планки, и, когда правитель толкнул их, каменные петли заскрипели. Внутри стояла темнота, потому что в храме не было ни сплошных окон, ни вечного огня и лишь несколько простых масляных ламп бросали отсветы на уходящие кверху стены и на ступени, кончающиеся приподнятой платформой, на которой стоял алтарь из черного базальта. Он был старательно вытесан из камня и украшен вырезанной головой быка, напоминавшей о жертвоприношениях, которые по традиции приносились у этого алтаря, хотя в Макоре вот уже много лет не приносили в жертву ни одного животного – такой обряд поклонения был оставлен только за Иерусалимом. По четырем углам высокого алтаря вздымались рожки. Хотя за прошедшие столетия они изменились – от них остались только округлые оконечности, – сохранив лишь имя, кое-кто в Макоре еще знал, что в прошлом они были рогами. Но они всегда имели важное значение, и сейчас убийца успел преклонить колени на возвышении. Овечья шкура сползла с его плеч, киннор был отброшен в сторону, но он крепко держался за два из рогов алтаря.

– Он получил убежище, – сказал правитель, показывая на алтарь.

– Мы будем ждать, – сказали братья.

– Нам придется кормить его, – предупредил правитель. – Все то время, что он будет у алтаря.

– – Мы будем ждать, – повторили братья.

– Только не здесь, – приказал правитель.

– Мы выйдем.

– Не ближе пятидесяти локтей. Такой закон установил царь Давид, а не я.

Три брата сказали, что они понимают, и беспрекословно оставили храм в распоряжении человека, который убил их брата. Когда они вышли, правитель спросил у беглеца, какое преступление тот совершил, и человек с лирой нехотя ответил:

– Меня оскорбили… без причины.

– И из-за этого ты убил человека?

Коленопреклоненный беглец оторвал одну руку от алтаря и показал длинный свежий шрам на шее, который еще не затянулся.

– Вот из-за чего я и убил.

– И что ты теперь будешь делать? – спросил правитель, показывая на трех человек, стороживших беглеца снаружи. Отойдя на положенные пятьдесят локтей, они присели отдохнуть и попросили у горожан воды.

– Они горячие люди, – сказал убийца. – Если сейчас схватят меня, то убьют на месте. Через три дня они увидят, как все это глупо, и отправятся домой.

– Почему ты так уверен?

– Они видели, как их брат ударил меня ножом. Я думаю, они даже рады, что я нашел убежище. Теперь у них есть нужный предлог.

Правитель удивился циничной простоте этого измотанного человека и не без сомнений поставил у храма четырех стражников, приказав им охранять жизнь беглеца, пока он держится хоть за один из рогов алтаря. Таков был обычай, от которого евреи пустыни не отказались, когда осели на земле, потому что кровавые свары опустошали племена. Они тянулись из поколения в поколение, и их жертвами становились многие мужчины, которые могли стать и пастухами и мужьями. Сам Моисей предложил установить систему городов для беглецов, в которых каждый случайный убийца, стоит ему просто войти в ворота такого города, получал бы убежище, – но в этом плане так ничего и не было сделано. Тем не менее, в любом городе беглец мог спастись, если успевал схватиться за рога алтаря, как это сейчас и сделал Гершом.