Новый мир. № 9, 2000

Юлий Дубов. Большая пайка. М., «Вагриус», 1999, 718 стр.

Время 90-х спрессовалось в странный продукт вроде бульонных кубиков: только добавь воды — и из прожитого года получится десятилетие, эра, эпоха. Революция 1991-го, следом за нею «военный капитализм», уложившийся в пару лет и не без репрессивных мер перешедший в президентскую монархию, затем строительство новых территориально-сословных перегородок, позволивших краткий миг сытого черномырдинского застоя, и, наконец, августовский кризис 1998-го, словно действующая модель горбикраха империи. Готовясь к трем нулям как к новой части бесконечно мыльного триллера, страна в десять лет промчалась по краткому содержанию предыдущих серий.

Каждая из эпох вытаскивала на свет и сообразных себе героев с сообразными занятиями. Например, «военный капитализм» делался руками людей настолько сходных с красными наркомами, что сравнение затаскали до дыр журналисты. Эти «новые наркомы» командовали и стреляли. На крайний случай командовали стрелять. В прошлой жизни они были образцовыми семидесятниками: успешничали в науке, изобретали и рационализировали. В новой — именно они сформировали подлинное лицо 90-х.

Может быть, даже закономерно, что не только описать эту эпоху, но и охватить ее взором не получалось, пока она не подошла к концу. И то, что книга заместителя генерального директора «ЛогоВАЗа» Юлия Дубова «Большая пайка» вышла в свет, стало не менее ясной приметой конца 90-х, чем последний листок отрывного календаря. Я полагаю, что под этой несимпатичной глянцевой обложкой с неоновыми буквами — первый серьезный роман о том, что приключилось с людьми 90-х. Он не лучше «Закрытой книги» или «Сказок по телефону» — он просто в другой весовой категории.

Мушкетеры и коммерсанты.В тот самый стыдный, но сладостный миг, когда доллар стоил шесть рублей, а средней зарплаты московского бездельника хватало на месячные разъезды по Восточной Европе, люди вдруг снова начали читать книги. Именно так — снова читать, возвращаться к полузабытому занятию, когда садишься поудобнее, устраиваешь свет и раскрываешь книжку на триста восемнадцатой, заложенной вчера календариком или дареной закладкой, на крайний случай спичкой. Хором рассказывая про удивительное, «из прошлой жизни», удовольствие. На вопрос: «А что же ты в последние годы читал?» — люди, месяцами не поднимавшие головы от бумаги, получавшие по два дополнительных образования, прорабатывавшие немыслимые объемы информации, виновато понурившись, отвечали: «Ничего».

Но за этим «ничего» скрывались не только счет-фактуры и учебники, но и ежедневное чтение увлекательнейших очерков в народной буржуинской газете «Коммерсантъ». Деньги здесь были не просто «сюжетообразующим фактором» — они были и сюжетом, и всеми его частями — завязкой, развязкой, кульминацией, — они были и главным героем этого суперприключенческого метатекста. Малая газетная форма неминуемо огрубляла повествование, торопила развитие и превращала в комикс. Теперь пришла пора развернуть роман.

Но когда чтение возвратилось, ему стало не хватать острой приправы. Ухмыляясь неожиданным новым прочтениям, вытаскивали с дальних полок О. Генри и Драйзера. Снова вышла в первые ряды лошадь Боливар, и прежде любимая всем советским народом.

Дубову удалось попасть посередине между «Коммерсантом» и «Домби и сыном» (любимая книга замгендиректора «ЛогоВАЗа», если верить интервью в том же «Ъ»). Герои семисотстраничного романа, прописанные психологически достоверно, выбраны из прочих сограждан, живших в это же время, по тому признаку, что «они были готовы к этому новому вызову, к большой ответственности, к большим деньгам и непростому процессу их приумножения…». Впрочем, в качестве литературных ориентиров можно было бы назвать уже упоминавшегося Драйзера или Стефана Цвейга. Или обратиться к «литературе дружбы» — смутному облаку где-то между тремя товарищами и тремя мушкетерами. «Один за всех — и все за одного!» Потому что история создания фирмы «Инфокар» — это история дружеской компании. Собственно, «первый роман о русском бизнесе» (это определение красуется на аляповатом переплете «Большой пайки») начинается вовсе не с путча, не со свободы кооперативов, а с международной научной школы, которую молодые ученые организуют в 1978 году где-то под Ленинградом: из Москвы можно вырваться и ехать недалеко. Математик и экономист Сергей Терьян, теоретики управления Ларри Теишвили, Марк Цейтлин и Виктор Сысоев, общий приятель Муса Тариев. И Платон. Сердцевина всего, глаз тайфуна, двигатель событий и интриг. Фамилии ему не надо: друзья зовут по имени, а прочие — старомодным Платон Михайлович (сколько тут грибоедовского Горича, а сколько собственной горечи, автор, полагаю, никому не расскажет — потому что вежливо затворяет дверь творческой кухни перед каждым любопытным носом). Эта компания автоматизирует Завод (абстрактный советский гигант, производящий автомобили), она же строит «Инфокар» — сперва «совместное предприятие», а после просто российскую фирму, торгующую автомобилями. В этой компании один, естественно, за всех и все, как и полагается, за одного. Эта компания друзей гибнет по одному — словно мушкетеры Дюма.