Луи де Берньер - Бескрылые птицы

— Мне пора, — засобиралась Поликсена. — Дома ни крошки, надо, как всегда, из ничего чего сочинять.

— Возьми луковицу, — предложила Нермин. — Можно тебя ещ кое о чем попросить?

— Да?

— Спасибо тебе за оливки. Не могла бы ты еще поцеловать икону и попросить вашу Панагию, чтоб приглядела за Каратавуком?

— Я заскочу в церковь на обратном пути, — обещала Поликсена. — Ты держись.

Нермин помахала рукой и слабо улыбнулась. Напомнила себе: надо попросить мужа, чтобы привязал лоскуток к красной сосне, и хорошо бы сходить к гробнице — набрать оливкового масла, омывшего кости святого. Вдруг кто из сыновей вернется раненым, будет чем лечить. У черного хода Поликсена сунула ноги в чувяки и вновь зашагала в странно притихший город.

На востоке Анатолии беспорядки творились десятилетиями. Ведя обособленную жизнь в обособленных поселениях, армяне и другие народности неутомимо держали друг друга за глотку, делая друг другу банальные, но жестокие подлости, так часто повторяемые теми, кто глубоко привержен плотскому наслаждению, кое приносит обоюдная крайняя ненависть. Особенно скверные отношения сложились у курдов и армян — и те и другие были убеждены в превосходстве своей нации и религии. Курды были фанатиками ислама, хотя вряд ли кто-то из них прочел хоть слово в Коране, армяне же непоколебимо верили, что являются потомками Ноя, и это делает их особенными. Беглое знакомство с Библией открыло бы им очевидное: если библейское изложение верно, отпрысками Ноя являются абсолютно все. Многие армяне желали автономии даже там, где проживали в меньшинстве. Курды в то время были еще относительно лояльны к государству, а само государство слишком погрузилось в хаос, чтобы навязывать терпимость или порядок отдаленным и неразвитым районам, где жизнь стала равно рискованной и ужасной для всех наций. По сей день тамошние курды и потомки армян рассказывают одинаково жуткие истории друг о друге; вероятно, самая распространенная — как приходилось маскировать девочек под мальчиков, а женщин под мужчин. Армянских партизан вооружала щедрая благотворительность российских армян и подзуживала Великобритания, чьи политики рассчитали, что независимое армянское государство станет превосходным буфером для сдерживания русских.

Различные партии годами жили в ожесточенной междоусобице, предсказуемо сопровождавшейся пропитанной ненавистью литературой, что неизбежно разъединяло народности, веками жившие бок о бок. Империя проводила официальную политику «оттоманизации», и все нации наделялись равными правами, свободами и обязанностями. Последние включали в себя и военную службу, от которой любой мог отбояриться, лишь уплатив особый налог. В результате имперскую армию заполонили рекруты из бедных семей, которые не желали служить, но не осилили пошлину. И поэтому в османской армии было много армян, мечтавших о независимом армянском государстве.

Первый шаг к великой трагедии армянского народа был сделан во время боев на восточном фронте, когда под предводительством Гаро Пастермаджяна, депутата законодательного собрания Эрзурума, большинство офицеров и солдат-армян 3-й Армии перешли на сторону русских и вместе с ними сеяли на своем пути грабеж и разорение в мусульманских деревнях.

Оттоманы, кипя негодованием от столь подлой измены, вывели всех оставшихся армян из состава 3-й Армии и отправили их в трудовые батальоны, где условия были так тяжелы, что поднялась волна дезертирства. Вскоре в османском тылу появились бродячие банды «вольных стрелков», иногда с русскими командирами, и не важно, как их называть — террористами, бандитами или борцами за свободу, поскольку они легко совмещали все три ипостаси. Эти отряды обрывали телеграфные линии и взрывали мосты, атаковали колонны с боеприпасами и провизией, а также караваны с ранеными, шедшие с передовой. Успеху набегов на курдские и черкесские деревни весьма способствовало то обстоятельство, что всех трудоспособных мужчин призвали в армию.

2 мая 1915 года Энвер-паша отправил министру внутренних дел Талат-бею роковую телеграмму, предлагая единственный, на его взгляд, способ управиться с нестерпимой ситуацией — выдворить всех армян из османского тыла, а вместо них заселить мусульманских беженцев из разных концов страны. В последующие месяцы эта политика стала претворяться в жизнь, ее сопровождали многочисленные директивы Стамбула избегать дурного обращения с людьми. Имущество семей планировалось продать с торгов, а по прибытии переселенцев к новому месту жительства выдать им деньги на обустройство.