Ни один из нас не мог взглянуть на Маргарет без предубеждения. В воспоминаниях моих братьев она была мамой теплой, но далекой, мамой в романтической дымке тридцатилетнего отсутствия. Мои воспоминания довольно согласованны, но к ней они не относятся.
— Поезжай и выясни, — говорю я. — Вреда от этого не будет.
Адриан поднимается, чтобы уйти.
Какой-то краткий миг я очень переживаю за него.
— Ты будешь осторожен в Америке? — говорю я. — Там всякое хулиганство, да и мало ли что.
Он кажется удивленным, потом растроганным.
— Конечно, — говорит он.
Не хочу больше мальчиков, которых потеряли.
— Можно мне написать девочкам?
Пауза. Он смотрит на меня.
— А почему нет? — говорит он.
…Пол выбирает странное время для визитов ко мне. Иногда, очнувшись от дремоты, я нахожу его сидящим рядом с кроватью; он выписывает какие-то математические формулы или разгадывает кроссворд в газете. Он обладает изумительной способностью сосредотачиваться на чем-то, где бы он ни находился.
В один прекрасный день он вот так беззаботно входит и видит, что я не сплю.
— У меня хорошие новости, — говорит он.
Он помолвлен, думаю я. С одной из тех дам в отличных костюмчиках.
— Поздравляю, — говорю я.
Он кажется смущенным.
— Что, ты уже знаешь?
— Давай, — говорю я. — Рассказывай.
— Мне предложили работу.
Это приводит меня в изумление.
— И ты не спрашиваешь, что это за работа?
— Да, конечно. И что это за работа?
— Мне предложили работу в университете, на полную ставку, читать лекции.
— Но ты же не любишь преподавать.
— Не важно. Я подал заявку, со мной побеседовали и предложили работу.
Я смотрю на него во все глаза.
— И хорошо платят?
— Достаточно, Китти. Мне пора остепениться.
Ну, теперь все сходится.
— Ты женишься.
Он кажется изумленным.
— Как ты догадалась?
— И кто она?
— В общем, она еще не знает…
Работа впечатляет. Он должен быть серьезным. Хотелось бы знать, не повлияло ли на изменение выбранного им пути то, что он вновь нашел мать.
— Ты поддерживаешь отношения с Маргарет? Пригласишь ее на свадьбу? — спрашиваю я.
— Нет, — говорит он, — видишь ли… — Он даже не знает, совсем об этом не думал. Никогда он не был силен в вопросах личной жизни.
Смерть Мартина изменила и его. Не уверена, сознает ли он это сам, но он утратил свое мальчишеское очарование. Что-то запечатлелось на его лице. Шок вывел его из состояния, в котором ему всегда недоставало преданности. В его возрасте уже пора расстаться с безответственностью. Пора бы, уже и лысеть начал.
В следующий раз он приводит с собой Лидию. Она маленькая, волосы у нее как на картинах прерафаэлитов, вьющиеся и спутанные, вечно неаккуратные. У нее огромные круглые очки и свободная шерстяная кофта. Я смотрю на нее, не отрываясь. Мне кажется, что он по ошибке привел совсем не ту девушку. Но она улыбается и целует меня. Какая она теплая, смешная и очень милая! Хорошо, думаю я. Разумное решение для Пола.
Джейк и Сьюзи всегда приходят вместе, выступая единым фронтом на тот случай, если я начну говорить о младенцах. Но я и не собираюсь. О младенцах я говорю с Джейн, так что Джейк и Сьюзи в полнейшей безопасности. Джейк, похоже, совсем не думает о Маргарет, очевидно не задаваясь вопросом, вернется она в его жизнь или нет. Не могу сказать, что я в это окончательно поверила.
В один из дней он приносит с собой скрипку и, никому ничего не говоря, достает ее из футляра. Он играет «Размышления» Массне, и музыка настолько проникновенна, что я начинаю гадать, не потерял ли Массне когда-либо ребенка. Две медсестры поспешно заходят, но останавливаются послушать и забывают, зачем пришли.
Я смотрю на Сьюзи: она спокойна, сосредоточенна, ее руки на коленях, но я вижу в ней и что-то новое; этого не было в ней раньше. Она счастлива. Они с Джейком приближаются друг к другу с каких-то разных полюсов и встречаются точно посередине. Джейк живет в невероятном, непредсказуемом мире музыки и нонконформизма. Сьюзи делает шаг из своего преуспевающего, искусственно-усложненного мира, и они соединяются друг с другом так прочно, что невозможно найти место стыка.
Удивляюсь, как я не замечала этого раньше. То, что сейчас кажется мне бесспорной очевидностью, раньше и не приходило в голову.
Джейк низко кланяется в наступившей тишине. Взглянув на медсестер и больных, он улыбается и подпрыгивает в английском матросском танце, быстром и неистовом, и я вижу, как сливается с музыкой его дыхание. Вместе со слушателями он сверкает и искрится, демонстрируя ярчайшее представление света и звука, зажженного внутренней энергией и вдохновением.
Читать дальше