— И ты никогда не думал, что я должна все знать.
Он колеблется:
— На самом деле, я думал об этом, когда собирал материал для книги. Тогда я начал понимать, что тебе необходимо это знать.
— Но ты же не сказал мне.
— Нет. Ты тогда потеряла ребенка. Время было неподходящее.
И какое же время можно считать подходящим для того, чтобы сказать кому-то, что он совсем не тот, кем он, по его собственному предположению, является?
— Меня удивляет, что Мартин ничего не сказал мне. Ему не очень-то удавалось хранить секреты.
Он кивает:
— Я думал, что он давным-давно все тебе рассказал, хотя, может быть, он просто забыл.
— Такие вещи не забывают.
— Думаю, что произошло именно так. Мы все забыли. В конце концов перестаешь думать о таких вещах, перестаешь полагаться на собственные воспоминания. Начинаешь верить в то, что никогда не происходило.
Вот и опять мисс Ньюман. Она появляется неожиданно всегда и во всем.
— Когда я писал книгу, то обнаружил, что Дину помню совсем мало.
— А тебе не захотелось с кем-нибудь поговорить о ней? Поделиться впечатлениями?
Он кажется обескураженным.
— Да, но…
— Не так-то уж хорошо все записывать, если не умеешь разговаривать с членами собственной семьи.
— Понимаю, это не может послужить мне оправданием. Теперь я это вижу.
Я беспокойно двигаюсь в кровати.
— От нас нет никакой пользы. Другие семьи что-то создают все вместе.
Он смотрит в пол.
— Мы все тебя любили, Китти. Ты была очень важна для нас.
— О… Адриан. — Никогда я не думала, что услышу, чтобы Адриан такое говорил.
— Мы допустили ошибку. Теперь я это понял. Ты имела право знать собственную историю.
— Ты скучаешь по Мартину?
Я хочу, чтобы он осознал, какая это для него утрата.
Но он медлит.
— Не знаю. Мне кажется, что я его почти не знал. Да и Джейка, и Пола. Ты была нашим связующим звеном, Китти. Без тебя мы, возможно, и вовсе утратили бы связь.
Опять капают слезы. И откуда берется столько жидкости?
— Мне не хватает Мартина, — говорю я. И не боюсь так говорить.
Какое-то время мы сидим в тишине.
— Скоро я собираюсь в поездку по Америке, — говорит Адриан через какое-то время. — На шесть недель. — Звучит у него это как-то невесело, как будто он не хочет ехать.
— Здорово, — говорю я. — Прошло уже много времени с тех пор, как ты ездил в последний раз.
— Да я все откладывал.
— Почему?
Он вздыхает:
— Не знаю. Много разных причин. Хочу, чтобы ты вышла из больницы до того, как я уеду.
— Нет проблем. Я буду дома до того, как ты вернешься. Привези мне кувшинчик из Сан-Франциско.
— Да. — Он медлит. Не люблю, когда Адриан колеблется. — Когда вернусь, я думаю навестить Маргарет…
— В Норфолке?
— Да.
— В ее фургончике у моря?
— Да.
Я жду, что он продолжит, но он замолкает.
— Значит, она настоящая? — говорю я. — Я в этом не совсем была уверена.
Он улыбается. Он очень приятный, когда улыбается. Интересно, почему это он не улыбается на фотографиях, что на обложках его книг? Похоже, его издателям больше по нраву страдающе-задумчивый вид гения, но многие читатели предпочли бы доброжелательно-приятного человека. Кроме всего прочего, он еще может и не оказаться гением.
— Как думаешь, стоит выяснить еще кое-какие подробности? — спрашивает он.
Он верен себе. Очевидно, после похорон она дала ему адрес и уехала. Без последнего «прощай», как и говорил мой отец.
— И что же, ты ей поверил?
Он медлит.
— Я просто знаю, что она была, вернее, и остается той самой Маргарет. И я не знаю ни ее жизни, ни мотивов ее поведения.
Он готовит себя к разочарованию. Ему уже почти пятьдесят, а он все ищет маму, которая когда-то бросила его, хотя и не надеется уже ее найти.
— Значит, она не пришла на следующий день или не договорилась о следующей встрече?
— Нет, — говорит он. — Признаться, я был расстроен. Я потратил так много времени, чтобы ее разыскать. Пока я всем этим занимался, найти ее — стало для меня очень важной вещью. Тогда-то я и понял, что тебе необходимо все узнать о Дине.
Я думала о Маргарет и пришла к выводу, что она не сказала нам всей правды. Нет ничего удивительного в том, что кто-то еще умеет так хорошо лгать. Должно быть, это передается с генами. Я убеждена, что она не навещала родителей с тех пор, как уехала. Они не имели представления, жива ли она. Она врала нам на этот счет, так как же можем мы верить всему остальному?
Мне хочется, чтобы эта мама была настоящей для Адриана. Не хочу, чтобы его потребность в ней осталась неудовлетворенной. Однако боюсь того, что он может выяснить.
Читать дальше