Эфраим Баух - Завеса

Однажды жена Малка, весьма деликатная в отношении к мужу, не выдержала, и заглянула, не к ночи будет сказано, в мастерскую. В темноте, в глубине светился лишь волчьим глазом компьютер. Малка не узнала мужа. Вид у того был дикий, волосы и борода всклокочены, глаза сверкали, как у больного, погруженного в горячечный бред, или одержимого игрой картежника. Он не отрывал взгляда от экрана, пальцев от клавиш. Из печатного устройства ползли листы, на которые он набрасывался как на редчайший каббалистический текст, словно бы идущий прямо с небесных высот.

Больше всего Малка испугалась, увидев лежащий рядом с мужем матрац. Осторожно ретировалась. Приготовила кофе. Вернувшись, долго стучала в открытую дверь, пока муж не выглянул. Смутился, извиняясь, что вот же, столько у него работы – у всех портятся эти чертовы стиральные машины. Но взгляд его был отрешен как у безумного.

Только через пару дней, когда он, как ей показалось, пришел в себя, она рассказала ему о своем ночном посещении мастерской. Больше скрывать не было смысла, да и он вообще от нее ничего не скрывал, как истый брацлавский хасид, жаждущий исповеди. Берг попытался, насколько можно вразумительно, объяснить ей, о чем идет речь, после чего она еще больше стала беспокоиться и деликатно намекнула, что, может, стоит ему посоветоваться с каким-либо истинным раввином, каким был его отец. Ведь после смерти отца он еще ни разу по-настоящему не выговаривался.

– Знаешь,– сказал Берг, – вот выложил тебе душу, и легче стало. Ты и есть мой исповедник. Никто этого знать не должен, даже раввин. Это ведь военный секрет, понимаешь? А стиральные машины это отличная маскировка. Знаешь, Малка, есть такой советский анекдот: мужик работает на кроватной фабрике много лет. Все хочет собрать кровать, а получается пулемет.

Идея пришла Бергу, как ни странно, совершенно случайно, при взгляде на уши Вайсфиша, подобные локаторам летучих мышей. Тот по просьбе Берга достал сведения об этих весьма странных существах.

Все, что находится вокруг них во тьме, они определяют, испуская резкие звуки, которые, подобно эху улавливаются их ушами, позволяя им летать в абсолютной мгле с большой скоростью, не боясь наткнуться на что-либо. Зигзагообразный их полет указывает на мгновенную реакцию с приближением к препятствию.

Но, главное, что по эху они определяют не только расстояние до предмета, но его величину, форму и движение. Словно в летучей мыши заложен компьютер, беспрерывно вырабатывающий расчет всего, что движется вокруг, в разных направлениях, при этом сам находясь в движении, одним словом, сам перемещаясь, определяет любую мгновенную угрозу пространства.

Идея, которая, конечно же, была еще далека от осуществления, заключалась в том, чтобы создать компьютерную программу, принимающую информацию с телепередатчика, поставленного на беспилотный самолет. Это электронное око было подобно уху летучей мыши. В каждый реальный миг это око должно было принимать информацию о местоположении массы летающих в разных направлениях самолетов.

Вся эта информация, попадая в мощный компьютер, мгновенно перерабатывается, выдавая данные о вражеских самолетах, которые тут же передаются нашим летчикам, и они нажатием кнопки посылают ракету, которая сама находит самолет врага. В каждый момент компьютер вычисляет позицию нашего самолета по отношению к остальным, и своим, и вражеским, учитывая беспрерывность движения и смены мест у всех, предварительно корректируя будущий полет ракеты воздух-воздух.

Все это Берг изложил Йогеву, и только ему.

После чего тот предложил следующее: пока будет длиться проверка Берга службой безопасности, он начнет посещать курсы совершенствования английского, а также изучать накопившуюся в Министерстве обороны новейшую литературу по компьютерному делу. Естественно, за счет Министерства. Это может занять не менее года, ибо служба безопасности проверяет дотошно, и не торопясь.

И вправду, несмотря на то, что жизнь Берга с первых ее дней была как на ладони, он получил анкету с множеством вопросов. После ее заполнения, он лишь предстал пред очи трех агентов службы безопасности, которые зачитывали вслух вопросы и его ответы, задавали дополнительные вопросы и, казалось, главным образом, вслушивались в его голос и вглядывались ему в глаза, что было весьма неприятно, но воспринималось им как должное.