Елена Котова - Легко!

Немаловажно, чтобы был достойный домовладелец (а тут как раз он наткнулся на даму, которая перебиралась к своему мужу-дипломату в Латинскую Америку). «Когда я что-то делаю, я всегда делаю это правильно», – повторял он свою мантру. Итак, тихий закуток Корнуэлл Гарденз с окнами гостиной и кухни на зелень коммунального сада. В двух шагах от Глостер-роуд с ее магазинчиками и кафе. В трех минутах ходьбы – метро. Теперь можно и поисследовать остальной Лондон. За три месяца они с налоговым консультантом побывали в главных музеях, съездили в Виндзор, который ему не понравился из-за туристов, в Гринвич – а как же, меридиан! Посетили Хэмпстед – очаровательный, слегка на отшибе, зеленый богемный район, похожий на курортную деревню, прибежище бесчисленных знаменитостей: Фрейд, Лоуренс, Рейнольдс, Оруэлл и еще масса других, не очень знакомых имен. Плюс Хайгетское кладбище с могилой земляка – Карла Маркса.

Работа была в полном орднунге, Хельмут старался как можно больше неформально общаться с коллегами, особенно из других компаний, банков, развивая сеть своих связей. Это очень важно. Однажды, когда вопрос о Лондоне еще был в перспективе, он даже специально слетал туда, чтобы посетить большой прием в посольстве Германии – начать налаживать связи и оценить общую атмосферу. Она его потрясла. Вот это международный масштаб!

Тогда ему запомнилась одна русская женщина. Она была центром притяжения, весь вечер вокруг нее роились люди. Хельмут едва пробился, чтобы познакомиться. Они поговорили не дольше пары минут, и его потрясли ее безупречный английский, точнее, безупречно интеллигентный и благородный, равно как и ее уверенность, приветливость. К этому добавлялись огромные карие глаза, прекрасные манеры и то, что на приеме она была лучше всех одета. Он сохранил ее визитку – пригодится после переезда.

На их первой встрече благоприятное впечатление только усилилось. В придачу к необъяснимому магнетизму открылся еще и острый ум, и высокий, с первой же минуты очевидный профессионализм. Анна – так значилось на визитке ее имя – выражала свои мысли открыто и ясно, не валяла дурака, но в то же время была бесконечно женственна и одевалась как для выхода на подиум. Хельмут не привык к тому, что женщины с удавшейся профессиональной карьерой могут так выглядеть. После второй встречи на конференции и делового ужина он твердо знал, что Анна должна принадлежать ему. Как ребенку, ему нужна была именно эта игрушка, потому что такой у него еще не было. Узнать ближе русскую, которая не похожа на русскую, – истинно космополитичная дама, авторитет в своей сфере, по признанию коллег, красавица, с гибким и глубоким умом и бесконечным чувством юмора, – как же такое пропустить! В выходные, когда согласно расписанию налоговый консультант будет в Берлине, он так и сделает. А там посмотрим.

Утром в воскресенье он позвонил ей ровно в одиннадцать.

– Доброе утро, это Хельмут. Готовы к прогулке? Я зайду через полчаса. Прошу прощения, но я звоню вам уже давно. Наверное, минут тридцать. Никто не брал трубку.

– Я спала. Вчера легла поздно.

– Тем более нужен свежий воздух. До встречи.

Ну что, мужчина не знает слова «нет». В этом есть свой шарм. Через полчаса действительно раздался звонок в дверь.

Хельмут осмотрел квартиру, не отказался от кофе, поделился мнением, что Саут Кенсингтон лучше, чем Мейфэйр, и они вышли.

Прошлись пешком до Риджентс-парка, и по дороге Хельмут неустанно выдавал свои комментарии по поводу увиденных зданий, всех архитектурных стилей, вообще всего, что попадало в его поле зрения. Гуляя по парку, он с интересом расспрашивал Анну о жизни. Ничему не удивлялся, ему было совершенно понятно, что коммунальные квартиры в Москве очень похожи на берлинские, которых он немало повидал в детстве. Ничего удивительного нет, что ее муж и сын живут в Америке. Интересно, что муж там делает, конечно, – но сам факт – ничуть. Анна – самостоятельная женщина, которая ценит свободу. А как же иначе? Удивительно только, как она твердо и так рано, в юности практически, выбрала международную карьеру. И столь многого добилась. Удивительно. И ее английский. Наверное, учителя были хорошие, и наставники, и играющие тренеры…

Пока, однако, не важно, так это или нет. Хотя он редко ошибается. Хельмут хотел, чтобы Анна его тоже узнала. Он вообще был достаточно открытый – в меру, конечно, человек, поэтому не видел причину не рассказать ей, что родился в Западном Берлине, как лишился матери, как учился в Открытом университете, строил свою карьеру. Как любит учиться: языкам, философии, а уже будучи взрослым, взялся за фортепьяно, брал уроки три года и теперь неплохо играет по нотам. Хельмут рассказывал подробно, с кем из видных политиков ему довелось поработать. Он гордился своим жизненным путем, успехами, которых добился сам, без чьей-либо помощи. Анна ему поддакивала – у них много общего, она тоже всего добилась сама, он мотал на ус, но не верил.