Елена Котова - Легко!

– Лувр, – сказал Джон.

– Не считается, это мы уже обсуждали.

– Музей д’Орсэ.

– А чем он тебе не угодил?

– Там хорошо само здание, свет и простор этого вокзала. Остальное – какая-то мешанина помпезных руин, французской классики и не лучшим образом подобранных импрессионистов.

– Моя очередь. Эйфелева башня.

– Ты не хочешь на башню? Правда?

– Абсолютно. Дешевое туристическое развлечение и куча народу. Не согласен?

– Как хочешь. Мой ход. Пантеон.

– Это очевидно, почему. Пер-ла-Шез.

– Шопинг.

– Это не справедливо, слишком неконкретно.

– А справедливо будет, если я каждый магазин буду называть, куда ты меня не затащишь? Тогда ты точно проиграешь. Ладно, хватит. Давай теперь, куда мы хотим идти?

– Ты первый скажи.

– Думаю, начнем с кафе. Это всегда беспроигрышная идея в Париже. Вот тут, на Сен-Мишель с видом на площадь, книжные лавки, на Сену и Лувр на том берегу. Babycat, почему так хорошо просто быть с тобой и ничего не делать?

Она посмотрела на него с обычной чуть смущенной улыбкой, взяла его руку и поцеловала ладонь. Они посидели в кафе, держась за руки и глядя на Париж. Потом прошли неспешно через Латинский квартал, повернули на бульвар Сен-Жермен, дошли до Люксембургского сада. Взяли стулья и стали смотреть на клумбы и старичков, сидящих вокруг – кто с книгой, кто просто греясь на солнышке. Они смаковали воздух и запахи Парижа. Издалека с бульвара иногда долетали трамвайные звонки. Анна спела ему песенку Джо Дассена про Люксембургский сад.

– Как это возможно, запомнить слова? Чего только нет в твоей голове, – сказал Джон.

На Монпарнасе опять выпили кофе в «Ротонде». Анна рассказывала про Эренбурга, про группу Дягилева, вообще про русскую эмиграцию в Париже. Вспоминали, конечно, и Хемингуэя, дошли до его отеля «Монтана», неподалеку. Джон объявил, что проголодался.

– Хочешь местечко, где подают морепродукты? – предложила Анна.

– Только не навороченное.

– Тут я могу ошибиться. В Париже все очень обманчиво. Вроде выглядит небрежно, декор никакой, сервис по-французски ужасен, столики стоят впритык, но еда вкусная и дорого. Вот и скажи, навороченное или нет?

– Звучит заманчиво. А где это место?

– В этом вся штука. Не знаю названия и адреса. Но точно чувствую, найдем. Это недалеко от рыбного рынка.

– При твоем географическом кретинизме я не уверен, что надо рисковать. Я, правда, голоден.

– Ну, дай мне шанс. Давай считать, что это игра такая – найти в чреве Парижа ресторан без названия.

Как ни странно, достаточно быстро, поплутав по узким улочкам за Сен-Жерменом, они-таки просто наткнулись на него.

– Ну, конечно же, L’Abrucci – вон те навесы на углу! – закричала Анна.

Внутри ничто не разочаровало. Бутылка розового «Сансера», устрицы и трехэтажное блюдо с морскими гадами.

– По части афродизиаков можно не беспокоиться. Думаю, мы сумеем правильно ими распорядиться. Но прежде всего, должен сказать, что ты выглядишь настоящей парижанкой. Эта черная водолазка и гермесовский платок вокруг шеи. Хочу тебе купить настоящую парижскую сумку. Не дизайнерскую, а просто парижскую, из бутика. Всегда ненавидел твои луивиттоны.

– Как скажешь. Я хочу носить только то, что тебе нравится.

– Вот этого не надо. Ты – жертва моды. Ты всегда берешь только самое-самое, правда же?

– Только самое лучшее может быть приемлемым. Особенно в том, что касается мужчин.

– Чертовски умно.

– Раздражает?

– Нет, интригует. Этот привкус интриги – твое самое сильное оружие.

– Я не интригую с тобой.

– Я знаю, ты кроткая. И это интригует еще больше.

– Так что мне делать?

– Я думаю, быстро доесть и идти в отель со мной спать. Так девочкам положено после обеда.

Пока дошли пешком до отеля, а это оказалось не близко: через весь Сен-Жермен, потом по набережным, через мост, через туннель Пон д’Альма, где погибла Диана, по авеню Георг V, мимо знаменитого отеля, к имени которого теперь добавлено дурацкое «Четыре сезона», устали и вспотели, да и бутылка вина давала о себе знать. После первого раунда секса заснули и спали долго и сладко до вечера. Джон откупорил очередную бутылку шампанского и наложил запрет на вылазку из кровати. Это продолжалось долго, он поливал шампанским ее грудь и слизывал струйки. Потом было еще много чего, потом они снова начали погружаться в дремоту.

– Нет, стоп! – сказал Джон. – Так все проспим. Одеваемся – и гулять, ужинать и так далее. Уже восемь.

– Я должна ванну сначала принять.