Чарльз Буковски - Женщины

Макинтош ждал меня в Сиэтле, и мы сели к нему в машину. Поездка сложилась ничего, поскольку ни он, ни я слишком много не болтали. Литературный вечер финансировался частным лицом – я предпочитал такие чтения тем, за которые платит университет. Университеты напуганы; среди всего прочего, они боятся поэтов из низов, но, с другой стороны, им слишком любопытно, чтобы такого проморгать.

У границы ждать пришлось долго: скопилась сотня машин. Пограничники просто-напросто волынили. Время от времени выдергивали из ряда какую-нибудь колымагу, но обычно ограничивались одним-двумя вопросами и махали публике: мол, проезжайте. Я не понимал, чего Макинтош так нервничал.

– Мужик, – сказал он, – мы прорвались!

Ванкувер лежал недалеко. Макинтош остановился перед гостиницей. Хорошая. У самой воды. Мы получили ключ и поднялись. Приятный номер с холодильником, и – спасибо некой доброй душе – в холодильнике стояло пиво.

– Возьми себе, – сказал я. Мы сели и присосались к пиву.

– Крили [22] Роберт Крили (1926–2005) – американский поэт-проективист. относился к поэтической группе «Черная гора». был здесь в прошлом году, – сказал он.

– Вот как?

– Тут что-то вроде кооперативного Центра искусств, он самоокупаемый. У них большие членские взносы, помещение снимают и все такое. Твое шоу все уже распродано. Силверс сказал, что мог бы кучу денег заработать, если б задрал цену на билеты.

– Силверс – это кто?

– Майрон Силверс. Один из директоров. Тут начиналось скучное.

– Я могу повозить тебя по городу, – предложил Макинтош.

– Не стоит. Я и пешком могу.

– Как насчет пообедать? Контора платит.

– Сэндвича вполне достаточно. Я не голоден.

Я прикинул: если выманить его наружу, я смогу его бросить, когда поедим. Не то чтобы он нехорош – просто большинство людей меня не интересуют.

Мы нашли место в 3 или 4 кварталах. Ванкувер – чистенький городок, и люди на вид не такие жесткие, как в большом городе. Ресторан мне понравился. Но, заглянув в меню, я заметил, что цены процентов на 40 выше, чем в моем районе Л. А. Я съел сэндвич с ростбифом и выпил еще одно пиво.

Хорошо оторваться от Штатов. Есть разница. Женщины выглядят лучше, всё как-то спокойнее, не так фальшиво. Я доел сэндвич, затем Макинтош отвез меня назад в гостиницу. Я расстался с ним у машины и поднялся на лифте к себе. Принял душ, одеваться не стал. Постоял у окна, посмотрел вниз, на воду. Завтра вечером все кончится, я получу деньги и к полудню снова окажусь в воздухе. Жалко. Я выпил еще 3 или 4 бутылки пива, затем лег в постель и уснул.

На чтения меня привезли на час раньше. В зале стоял и пел молоденький пацанчик. Пока он пел, публика не переставая разговаривала. Звякали бутылки; хохот; хорошая пьяная толпа; как раз по мне. За сценой мы выпили – Макинтош, Силверс, я и парочка еще кого-то.

– Ты – первый мужчина-поэт, который к нам в последнее время попал, – сказал Силверс.

– То есть как это?

– Ну то есть у нас была долгая череда одних педаков. Это перемена к лучшему.

– Спасибо.

В общем, я им выдал. К концу я был пьян, они – тоже. Мы попререкались, мы поогрызались друг на друга, но в основном все было нормально. Мне вручили чек еще до начала, и это несколько способствовало манере чтения.

После этого в большом доме устроили пьянку. Через час или два я обнаружил себя меж двух женщин. Одна блондинка, будто выточенная из слоновой кости, с прекрасными глазами и красивым телом. Она пришла со своим приятелем.

– Чинаски, – сказала она через некоторое время, – я иду с вами.

– Минуточку, – ответил я, – а как же ваш приятель?

– На фиг, – сказала она, – да он – никто! Я иду с вами!

Я посмотрел на мальчонку. В глазах у него стояли слезы. Он весь дрожал. Влюблен, бедолага.

У девушки по другую сторону волосы были темные. Тело такое же хорошее, но в смысле привлекательности фасада уступала.

– Пойдемте со мной, – сказала она.

– Что?

– Я сказала, возьмите меня с собой.

– Минутку.

Я снова повернулся к блондинке:

– Послушайте, вы прекрасны, но я с вами пойти не могу. Мне не хочется делать больно вашему другу.

– Да пошел он на хуй, этот сукин сын! Он говно. Темноволосая девушка тянула меня за руку:

– Сейчас же берите меня с собой, а не то я ухожу.

– Ладно, – ответил я, – пошли.

Я нашел Макинтоша. Не похоже, чтобы он был чем-то занят. Наверное, не любил вечеринок.

– Давай, Мак, отвези нас в гостиницу.

Принесли еще пива. Темноволосая сказала, что ее зовут Айрис Дуарте. Наполовину индеанка и работала «танцовщицей живота», как она выразилась. Она встала и потрясла им. Недурно.