Чарльз Буковски - Женщины

Сара держала в руке мой член, лаская его, потирая. Затем прижалась им к своей пизде. Она терла ее вверх и вниз. Слушалась своего бога, Драйера Бабу. Я не играл с ее писькой, поскольку чувствовал, что Драйера Бабу это может оскорбить. Мы просто целовались, и она все терлась моим хуем о пизду или, может, о секель, не знаю. Я ждал, когда же она вложит его вовнутрь. Но она только возила сверху. От волосни хер мне начало жечь. Я отстранился.

– Спокойной ночи, детка, – сказал я. Потом отвернулся, перекатился и прижался к ней спиной. Драйер-Бэби, подумал я, ну и поклонница же у тебя в этой постели.

Наутро мы начали эту возню с потираниями снова – с тем же конечным результатом. Я решил: ну его к черту, на хрена мне это недеяние.

– Хочешь принять ванну? – спросила Сара.

– Еще бы.

Я зашел в ванную и пустил воду. Где-то по ходу ночи я признался Саре, что одно из моих безумий – принимать 3 или 4 горячие парные ванны в день. Старое доброе водолечение.

У Сары в ванну помещалось больше воды, чем у меня, и вода была горячее. Во мне 5 футов одиннадцать и 3/4 дюйма, однако в ванне я мог вытянуться в полный рост. В старину ванны делали для императоров, а не для 5-футовых банковских служащих.

Я влез в ванну и вытянулся. Блаженство. Потом встал и осмотрел свой бедный натертый волосней член. Крутовато, старик, но близко к теме – наверное, все ж лучше, чем ничего? Я снова сел в ванну и вытянулся. Зазвонил телефон. Пауза.

Затем постучала Сара.

– Заходи!

– Хэнк, это Дебра.

– Дебра? Откуда она узнала, что я здесь?

– Она все обзвонила. Сказать, чтобы перезвонила попозже?

– Нет, попроси обождать.

Я нашел большое полотенце и обернул его вокруг талии. Вышел в другую комнату. Сара разговаривала с Деброй.

– А, вот он…

Сара передала мне трубку.

– Алло, Дебра?

– Хэнк, где ты был?

– В ванне.

– В ванне?

– Да.

– Ты только что вылез?

– Да.

– А что на тебя надето?

– Я полотенцем посередине обмотан.

– Как ты можешь удерживать полотенце посередине и разговаривать по телефону?

– Могу.

– Что-нибудь произошло?

– Нет.

– Почему?

– Что почему?

– Я хочу сказать, почему ты ее не выебал?

– Слушай, ты что думаешь, я хожу и только этим и занимаюсь? Ты думаешь, я больше ни на что не годен?

– Значит, ничего не случилось?

– Нет.

– Что?

– Нет, ничего.

– Куда ты оттуда поедешь?

– К себе.

– Приезжай сюда.

– А как же твои юридические дела?

– Мы почти все разгребли. Тесси сама справится.

– Ладно.

Я положил трубку.

– Что будешь делать? – спросила Сара.

– К Дебре поеду. Я сказал, что буду у нее через сорок пять минут.

– А я думала, мы позавтракаем вместе. Я знаю одно мексиканское местечко.

– Слушай, она ведь переживает. Как же можно сидеть за столом и трепаться?

– А я уже совсем собралась с тобой позавтракать.

– Вот черт, а своих ты когда кормишь?

– Я открываюсь в одиннадцать. А сейчас еще десять.

– Ладно, пошли поедим…

Это был мексиканский ресторанчик в липовом хиплянском районе на Эрмоза-Бич. Тупые безразличные рожи. Смерть на пляже. Просто отключись, дыши глубже, носи сандалии и делай вид, что мир прекрасен.

Пока мы ожидали заказ, Сара протянула руку, обмакнула пальчик в плошку с острым соусом и облизала. Потом макнула еще раз. Она совсем наклонилась над плошкой. Сосульки ее волос лезли мне в глаза. Она все макала палец в соус и облизывала.

– Послушай, – сказал я ей, – может, другим людям тоже соус понадобится. Меня от тебя тошнит. Перестань.

– Нет, они ее каждый раз наполняют.

Я надеялся, что они действительно ее каждый раз наполняют. Тут принесли еду, и Сара склонилась и набросилась на нее, как животное, – совсем как Лидия, бывало. Мы доели, вышли наружу, она села в фургон и укатила в свое полезное кафе, а я забрался в «фольксваген» и двинул в сторону Плайя-дель-Рэй. Мне подробнейше все объяснили. Объяснения были запутанными, но я следовал инструкции и продвигался без хлопот. Это почти разочаровывало, ибо казалось, что, когда из повседневной жизни уберешь напряг и безумие, опираться больше как бы и не на что.

Я заехал во дворик к Дебре. За шторами я заметил движение. Она меня выглядывала. Я вылез из «фолька» и хорошенько запер обе дверцы, поскольку страховка у меня уже выдохлась.

Я подошел и блямкнул в звонок. Дверь открылась – вроде бы Дебра мне рада. Нормально-то это нормально, но вот такое и не дает писателю писать.