Чарльз Буковски - Женщины

У нее дома мы открыли бутылку вина и сели на тахту. Мне понравилось, как обставлен ее дом. Она построила всю свою мебель сама, включая кровать. Фотографии Драйера Бабы висели повсюду. Сам он жил в Индии и умер в 1971 году, утверждая, что он – бог.

Пока мы с Сарой сидели и пили первую бутылку, открылась дверь, и вошел молодой человек с выпирающими зубами, длинными волосами и очень длинной бородой.

– Это Рон, мы вместе живем, – сказала Сара.

– Привет, Рон. Хочешь вина?

Рон выпил с нами вина. Потом вошли толстая девушка и худой мужчина с выбритой головой. Это были Пёрл и Джек. Они сели. За ними вошел еще один юноша. Его звали Шан-Джон. Шан-Джон сел. Потом вошел Пэт. У Пэта была черная борода и длинные волосы. Он сел на пол у моих ног.

– Я поэт, – сказал он. Я глотнул вина.

– Что делают, чтобы напечататься? – спросил он.

– Обычно отдают редактору.

– Но я неизвестен.

– Все начинают неизвестными.

– Я даю чтения три вечера в неделю. К тому же я актер, поэтому читаю очень хорошо. Я прикинул, что, если буду читать своего достаточно, может, кто-нибудь захочет это напечатать.

– Это вполне возможно.

– Проблема в том, что, когда я читаю, никто не приходит.

– Я не знаю, что вам посоветовать.

– Я сам свою книгу печатать буду.

– Уитман тоже так делал.

– Вы почитаете что-нибудь из своих стихов?

– Господи, нет.

– Почему?

– Я просто хочу выпить.

– Вы в своих книгах много о выпивке говорите. Как думаете, пьянство помогло вам стать писателем?

– Нет. Я просто алкоголик, ставший писателем только затем, чтоб валяться в постели до полудня. – Я повернулся к Саре: – Я и не знал, что у вас столько друзей.

– Это необычно. Так случается довольно редко.

– Я рад, что у нас много вина.

– Я уверена, они все скоро уйдут, – сказала она.

Остальные разговаривали. Беседа дрейфовала, и я перестал прислушиваться. Сара мне нравилась. Если раскрывала рот, то говорила остроумно и колко. Хорошие мозги. Перл с Джеком ушли первыми. За ними Жан-Джон. Потом Пэт-поэт. Рон сидел по одну сторону от Сары, я – по другую. Только трое, и всё. Рон налил себе стакан вина. Я не имел права на него наезжать, он ведь ее сожитель. Я совсем не надеялся его пересидеть. Он уже дома. Я налил вина Саре, потом себе. Допив, сказал Саре с Роном:

– Ну, мне, наверное, пора.

– Ой, нет, – сказала Сара, – не так быстро. Я еще не успела с вами поговорить. Мне бы хотелось с вами поговорить. – Она взглянула на Рона. – Ты ведь понимаешь, правда, Рон?

– Конечно.

Он поднялся и ушел в глубину дома.

– Эй, – сказал я, – не хочу я никакого говна ворошить.

– Какого еще говна?

– Между вами и вашим сожителем.

– А, между нами ничего нет. Ни секса, ничего. Он снимает комнату внутри.

– А-а.

Я услышал гитару. Затем громкое пение.

– Это Рон, – сказала Сара.

Тот просто ревел и орал, как громкоговоритель. Голос у него был настолько плох, что никаких комментариев не требовалось.

Рон пел где-то с час. Мы с Сарой еще попили вина. Она зажгла свечи.

– Вот, возьмите биди.

Я попробовал. Биди – такая маленькая коричневая сигаретка из Индии. У нее хороший терпкий вкус. Я повернулся к Саре, и мы поимели свой первый поцелуй. Целовалась она хорошо. Вечер начинал проясняться.

Летняя дверь распахнулась, и в комнату вошел молодой человек.

– Барри, – сказала Сара, – я больше не принимаю.

Летняя дверь хлопнула, и Барри пропал. Я уже предвидел грядущие проблемы: будучи затворником, я не переносил потока людей. Это не ревность – я просто недолюбливаю людей, толпы, где бы то ни было, если не считать своих чтений. Люди меня умаляют, высасывают меня досуха.

«Человечество, ты с самого начала облажалось». Вот мой девиз.

Мы с Сарой поцеловались снова. Перебрали оба. Сара открыла еще бутылку. Пить она умела. Понятия не имею, о чем мы разговаривали. Лучше всего в Саре было то, что она очень мало ссылалась на мои сочинения. Когда последняя бутылка опустела, я сказал Саре, что слишком пьян ехать домой.

– Ну, можешь переночевать у меня на кровати, но никакого секса.

– Почему?

– Без брака секса нельзя.

– Нельзя?

– Драйер Баба в это не верит.

– Иногда и бог может ошибаться.

– Никогда.

– Ладно, пошли в постель.

Мы поцеловались в темноте. Я все равно залипал на поцелуях, а Сара целовалась как никто. Мне бы пришлось вернуться аж к Лидии, чтобы найти кого-то сопоставимого. И все же каждая женщина отличалась, каждая целовалась по-своему. Лидия, вероятно, сейчас целует какого-нибудь подонка или, что еще хуже, – его причинные. Кэтрин баиньки в своем Остине.