Сандро Веронези - Спокойный хаос

— Но есть еще в-третьих, — прерывает меня он. Порывшись в заднем кармане штанов, он достает сложенный вчетверо листок, мятый и пропитавшийся потом, и протягивает его мне, что поделаешь, я вынужден его взять, хотя, по правде говоря, я бы с удовольствием этого не делал: он провонял потом поясницы, самым противным. Но все-таки мне пришлось взять лист в руку, открыть и прочитать, потому что уже ясно, что третья вещь, которую Енох хотел сообщить мне, написана там. Пока я открываю его, меня разбирает смех от мысли, что вдруг снова прочту какое-нибудь ядреное проклятие, написанное шрифтом Arial.

Настоящим заявляю о своем намерении уволиться с занимаемой мной должности начальника отдела кадров в вышеуказанной компании по собственному желанию. Мое решение обжалованию не подлежит и вступает в силу со дня подачи заявления.

С уважением,

Паоло Енох

Я поднимаю глаза от листка, смотрю на него. Уже не раз своей писаниной Енох удивлял меня.

— Ты это уже отправил?

— Нет, но сегодня вечером отправлю.

— Мне даже не стоит пытаться тебя разубедить, да?

— Конечно. Я принял твердое решение.

— О'кей. И все же, по-моему, тебе не следует делать это так.

— В каком смысле?

— Сделай это не заказным письмом. Сначала поговори с кем-нибудь.

— Да? И с кем? Сотрудники, намеревающиеся уволиться, обычно обращаются ко мне. Ко мне приходят три-четыре человека в день. Жан-Клода больше нет, а нового президента еще не выбрали.

— Ну, хоть с Терри, что ли. Поезжай в Париж и поговори с ним. Объясни ему, по крайней мере, свои причины, почему ты решил уволиться, и поделись с ним своими мыслями насчет этого слияния. Сейчас компания переживает критический момент, и если ты уйдешь вот так, ни с того ни с сего, ты рискуешь создать…

Да что это я такое говорю? Что я пытаюсь защитить? Терри — предатель, а ситуация в компании точно такая, каковой он и Боэссон добивались, какой вред и кому может причинить Енох. Ведь его фигура ничего не значит. Как, впрочем, и моя тоже, как фигуры всех нас. Мы для них не люди, а только цифры в банковских переводах, которые ежемесячно они автоматически перечисляют на наши счета в банке. Чем больше людей уволится, тем лучше для них.

Енох улыбается, он наслаждается безмолвием, в которое ему удалось погрузить меня. Потом снова смотрит вверх, на кроны деревьев, на небо, и едва заметно кивает головой.

— В пятницу утром я уезжаю в Зимбабве, — сообщает он. — И если все пройдет благополучно, в понедельник вечером я доберусь до миссии, где работает мой брат, это маленькое поселение на реке Замбези вдоль границы с Замбией, у него нет даже названия. Насколько мне известно, шесть месяцев в году их там заливают дожди, но, вот парадокс, питьевой воды не хватает, потому что вся вода вокруг инфицирована. Питьевую воду они возят цистернами с водопада Виктория в двухстах километрах от поселка. Только грузовик, который у них был, окончательно вышел из строя. Вот я и продал свои акции и купил новую автоцистерну для пожарной станции в Комо, где когда-то проходил военную службу. Взамен пожарные отдали мне свою старую автоцистерну, ее-то я и отправил в Хараре, столицу Зимбабве. Не сегодня-завтра она уже будет на месте. В пятницу ночью я прибуду в Хараре, а в субботу утром вместе с молодым португальцем, священником, по имени Хосе, он друг моего брата, мы поедем на этой автоцистерне прямо в поселок. Путь предстоит неблизкий: больше тысячи километров, дороги там в очень плохом состоянии, но если по дороге не будет ни обвалов, ни объездов, то за три дня и две ночи мы сможем добраться.

Неожиданно я представил себе Еноха в рубашке цвета хаки, в сандалиях и бермудах, сидящего за рулем автоцистерны, бегущей по пыльным дорогам в самом сердце черной Африки. Вот в каком образе он мог бы снова заблестеть, нет, даже так: он непременно заблестит. Куда там пиджак да галстук.

— Что тебе сказать, Паоло, — смущенно бормочу я. — Ты хорошо подумал, надо полагать.

— Да, Пьетро. Уже давно я собирался это сделать. Такая жизнь не для меня: я устал от ежедневного вранья, делать то, во что сам не верю и слишком много зарабатывать. Ты помнишь то проклятие, что у меня вырвалось, оно мне как бы глаза открыло. Я сейчас переживаю что-то вроде второго рождения.

— А твоя жена?

— Она со мной согласна. Через пару недель и она приедет, когда продаст дом, он записан на нее. Мы больше сюда не вернемся. Тебе случайно не нужен мобильный телефон, даже видеотелефон ?

Он вытаскивает из кармана серебристый мобильник и, посмеиваясь, показывает его мне.