Сандро Веронези - Спокойный хаос

— Она здесь выгуливает свою собаку.

— Ты с ней знаком?

— Да, нет.

— Так да или нет?

— Мы только здороваемся и все.

— Очень значительно.

— Вот именно.

— Сколько же ей лет? Двадцать шесть? Двадцать семь?

— Не знаю.

— Посмотри-ка, Дилан совсем задушится ошейником. Я отпущу его?

— Нет. Сейчас у него это пройдет.

— Он подружился с собакой той девицы?

— Они нюхают друг у друга под хвостом. Ты говорил, что владелица выставочного зала упала в обморок…

— Владелица выставочного зала упала в обморок, а когда пришла в себя, пустилась в слезы, бледная как смерть, и дрожа всем телом, стала передо мной извиняться и даже поругалась с муженьком-придурком, а он все корчил из себя обиженного, ты понял? Он на меня обиделся из-за моих, скажем так, колоритных выражений, в которых я рассказывал эту историю…

— Могу себе представить.

— Но она его быстренько приструнила и, ты бы видел, с какой ненавистью. Кстати, она оказалась не такая уж и страшненькая, как мне показалась, когда она была при смерти.

— А ты что?

— О, я наслаждался. Знаешь, эти две бабы, хоть и наглотались до фига воды, а кажется, догадались, что спасли их не друзья; очухавшись, они поинтересовались, куда делись герои, которые их спасли, но те сволочи их убедили, что это они их спасли вместе с пацанами-серфингистами. О, эта была фантастика…

— В чем была фантастика?

— Видеть, как земля у нее уходила из-под ног. Не каждый день мне приходится присутствовать при подобных сценах: дама из долбаного высшего света вдруг понимает, что ее лучшие друзья — просто грязные подонки, подлые лжецы, и что спасли их вовсе не они, а какой-то неизвестный, который, говоря о ней в присутствии ее знакомых, называет ее не больше не меньше, как «та шлюха».

— Ты так ее и называл?

— Может быть, один разочек. Когда рассказывал, как она меня тащила под воду, не давала спасти себя. Может быть, в пылу я и перегнул палку.

— Понятно. И чем все кончилось?

— А тем, что она все рыдала и никак не могла успокоиться, и все время повторяла, что она не виновата, и благодарила меня, и извинялась, и спрашивала о тебе, как ты, как твоя дочь, что она может сделать, чтобы отблагодарить нас и от лица твоей тоже.

— Кого это моей?

— Твоей бабы, той, что ты спас.

— А-а-а! На ужине ее с вами не было?

— Не было. Но будь спокоен: сегодня утром и она тоже узнает. Она говорит, что они подруги не разлей вода. А знаешь, кто твоя? Швейцарка, зовут ее Элеонора Симончини, она владелица кондитерской фабрики, той, что выпускает шоколадки «Брик», понял? С той рекламы, где кролик жрет морковку с шоколадом. Ее отец помер четыре года назад. Она единственная наследница, настоящая миллиардерша.

— Как ты сказал? «Брик»?

— Да, шоколад, мороженое, кондитерские изделия. Объем продаж — до фига.

— Странно…

— Что тебе так странно?

— Странное совпадение. «Брик» из Лугано входит в состав канадской группы, с которой должна слиться наша компания.

— А какое отношение имеет шоколад к платному телевидению?

— Никакого. Но это крупномасштабное слияние, глобальное , так сказать, и касается оно всего, более или менее.

— Что ж, клевое совпадение. А эта собака кусается?

— Фсфью-у-у! Неббия!

— Нет, она добродушная.

— Фсфью-у-у! Неббия!

— Что это за порода? Лабрадор?

— Неббия! Фсфью-у-у! Ко мне, иди сейчас же ко мне!

— Нет, это золотистая гончая.

— Неббия! Кончай! Привет, извините, сейчас я ее привяжу.

— Не беспокойтесь, барышня, она только хотела поиграть с дружком.

— Привет. Это мой брат. Иоланда: Карло. Карло: Иоланда.

— Очень приятно. Неббия, сесть!

— Иоланда? Какое красивое имя.

— Ну уж и красивое. Как раз наоборот: противное.

— Нет, что вы. Это старинное имя, эпохи барокко… И Неббия тоже очень клевое имя. Я могу сделать ей комплимент.

— Конечно…

— Какая у тебя хозяйка, Неббия, просто красавица…

— …

— …

— …

— Ладно, пока. Еще раз прошу прощения. Неббия, пошли! Да что с тобой сегодня, в самом деле?

— Пока.

— Пока.

— …

— …

— Видал?

— Что?

— Как это что? Ее джинсы?

— И что в них такого?

— «Барри».

— О…

— …

— …

— Пьетро?

— Что?

— Что с тобой?

— Ничего.

— Тебе неприятно, что я рассказал о Ларе?

— Что теперь говорить? Ничего не поделаешь.

— Скажи, тебе неприятно?

— Неприятно то, что незнакомые люди обо мне разговаривают.

— Ну знаешь, и ты еще хочешь, чтобы они о тебе не говорили? Ты известная личность, Пьетро. А чего ты ждешь? Окопался под этой школой, как бомж, и претендуешь на то, что…