Шон Макбрайд - Зелень. Трава. Благодать.

— Ну, теперь по какому поводу истерика?

— Ни по какому, — ответила она. — Отстань от меня.

— Стивен, а ты разве не должен быть на тренировке? — спросил у Стивена Фрэнсис.

— Сегодня тренер устроил нам выходной, солнышко, — сказал ему на это Стивен.

— Тогда бери с собой Генри и идите с ним попасуйтесь в Тэк-парке, — сказал Фрэнсис. — А ты, Генри, еще побегай там отрезки и парочку длинных. И да, еще эти, как их — поперек поля. Отцепись от моей лодыжки, ты, жирная сука. Еще захотела? Стивен, когда идет атака, ты пасуешь нападающим за среднюю линию не на ход, а на прием. Тебе нужно над этим поработать.

— Эй, ку-ку, — встревает Сесилия на повышенных тонах. — Кажется, мы с тобой о чем-то разговаривали: нет, Фрэн?

— Да, — согласился Фрэнсис Младший. — Ты сказала мне от тебя отстать. Я так и сделал. А что, Стивен, тренер по-прежнему хочет, чтобы ты играл опорного защитника?

— Фрэн, бля, я деньги потеряла, — уже не мудрствуя лукаво, сообщила ему Сесилия.

— Ну, это как всегда, — ответил он. — Ты хороший опорный, Стивен, но твое место в полузащите. Я не позволю, чтобы ты играл в защите только из-за того, что им больше некого туда поставить. Это их проблемы, не твои. В колледж тебя скорее возьмут, если ты будешь полузащитником.

Стивен его не слушал и строил нам с Сес смешные рожи.

— Фрэн, я потеряла общие деньги на районную вечеринку, — объявила Сесилия.

— Что? — переспросил он. — Отвянь, псина, а то сейчас как отшибу башку.

— Я потеряла семьсот долларов, Фрэн. Что нам теперь, бля, делать?

— Сначала — говорить на тон ниже, — сказал он. — Где ты последний раз их видела?

— А я хрен знаю. Потеряла — и все. Ты меня слушаешь? — огрызнулась Сесилия.

— А ну, полегче, хватит разговаривать со мной как со скотом.

— Ты сам разговариваешь со мной как с идиоткой.

— Потому что ты себя так ведешь.

— Иди ты в жопу, Фрэн.

Стивен посмотрел, как Сес заткнула ладонями уши, и встал.

— Эй, голубки, притормозите-ка на секундочку, — сказал он. — Терпеть не могу влезать, когда все кругом веселятся, но маленькая, вон, уже вся в слезах. Сес, если ты сейчас же не прекратишь плакать, я отпинаю Генри.

Сес засмеялась. Козюлька из носа приземлилась на шахматную доску.

— Очень неплохо, — сказал Стивен. — Сдаюсь. Вы победили, ребята.

Мы с Сес тут же вскочили, обнялись и в два голоса принялись петь «Мы — чемпионы»: после такой большой победы — самое то, хотя вообще-то песня стрёмная. Стивен подхватил нас обоих на руки и тоже пару раз пропел вместе с нами припев. Засмеялись и Фрэнсис с Сесилией. Потом Стивен сбросил нас на пол друг на дружку и стал брать у нас интервью с воображаемым микрофоном у рта, как Говард Коселл, который, если кто не знает, носит на голове накладку.

— Сесилия Тухи Младшая, — начал он. — Вы только что выиграли мировой чемпионат по шашкам, добившись победы после спорного хода соплей на четыре черную. Как по-вашему: не омрачает ли данное обстоятельство блеск только что одержанной вами победы?

— Какого черта омрачает? Что это такое? — спросила Сес.

— Делает ее менее значительной, дорогая, как будто бы ты смухлевала.

— Ни капли, черт возьми. В следующий раз сделаю точно так же. Все ради победы, Говард, так-то вот, осел.

— От козюльки слышу, — парировал Коселл. — Генри Тухи, ваше мнение по поводу намечающегося брачного союза в семье, где ваши отец с матерью грызутся как кошка с собакой, как почтальон с собакой, как почтальон с нормальными людьми?

— Не сказать, чтоб мне было очень весело это наблюдать, Говард, — ответил я, — мой дорогой лопоухий, обтрепанный, сигарожующий, плешивый, отмороженный друг.

— Ответ неверный, придурок, — сказал Стивен.

— Как, Говард, неужели ты хочешь сказать, что волосы у тебя не накладные?

— Нет, здесь ты прав, но я говорю о браке. Смотри не нахватайся ложных о нем представлений у этих двух чудиков. Любовь прекрасна, — сказал он, и в это время девичий голос крикнул Бу из-за сетки от мошкары, висящей на входе, и тут же раздался щелчок от лопнувшего жвачного пузыря. Это была Мэган О’Дрейн.

— Йоу, Фрэнки. Как дела? — спросила Мэган у Фрэнсиса Младшего, пожимая ему руку. Тот всегда был от нее без ума. — Что, опять Гвен Флэггарт покусала?

— Спасибо, Мэган, нормально, — сказал он. — Да, этот блоходром меня снова укусил.

— Не понимаю. Со мной она всегда такая лапочка, — сказала Мэган и снова надула и лопнула пузырь. — Гвен Флэггарт, ты моя сладенькая старушонка. Нужно просто почесать ей за ухом. Вот видишь? Со мной она просто шелковая.