Шон Макбрайд - Зелень. Трава. Благодать.

Двадцать пять футов до тюрьмы, пятнадцать футов. Томми Макрей идет на перехват — нет, не успел. Десять футов. Давай, Гарри, жми. Мне нужно еще попрактиковаться с поцелуями. Пять футов. Уже совсем близко. Ну, чуть-чуть! Бам! Свобода! Йиихаа! Я срываюсь с места и бегу прямо к мусорке, но не слышу, чтобы кто-то побежал вслед за мной, и останавливаюсь. Где Грейс? Что за херня?

Все по-прежнему стоят у почтового ящика. Раздраженный, я возвращаюсь на место и вижу Билли Бурка и Кристиана Крампа, двух стриженных под ежик придурков из футбольной команды старшеклассников, и с ними Ральфа Куни и Джеральда Уилсона. Бурк в толстовке «Сиксерз», Крамп — в футболке «Темпл Аулз» без рукавов. Похоже, все четверо под мухой, и действительно, подойдя к ним, я чувствую, как от них разит скотчем и шнапсом.

— Притормози, Тухи, — говорит Бурк, а на лице улыбочка как у ковбоя Мальборо. — А ничего так бегаешь. Прям хоть в следующем году в футбольную команду записывайся.

— Что, не хватает мальчика на побегушках?

Они смеются, а мы, те, что помладше, только стоим и помалкиваем.

— Грейс Макклейн, — говорит Бурк, — твое место не здесь, а в Тэк-парке, вместе с остальными. Тебе что, разве еще нет пятнадцати? — спрашивает он, оглядывая ее с ног до головы.

— Мне четырнадцать. Просто выгляжу на пятнадцать, — улыбается Грейс ему в ответ. У нее слабость ко всяким придуркам постарше, и это меня в ней бесит. — А что, там сегодня что-нибудь намечается? Что-нибудь стоящее? — интересуется она и знай себе надувает и лопает пузырь за пузырем из жвачки, которую я сам пробовал на вкус всего каких-нибудь пять минут назад. И каждый хлопок отдается во мне пощечиной.

— Да, может пригрести пара придурков из Фиштауна, — говорит Бурк. — Мы пришли узнать, собирается ли Генри со своими нам помочь. У нас там четверть кега пива. Ну, что скажешь, Генри-малыш?

— Не могу, — отвечаю я. — Сначала должен кое-какую хрень доделать. Потом домой.

Старшие смеются. Ральф чуть слышно обзывает меня ссыкуном.

— Генри. — Грейс раздраженно поворачивается ко мне. Она не может поверить, что я спасовал, не выдержал проверки. — Говорят же тебе, ты там нужен. Пойдешь ведь, верно?

— Нет, не пойду, — спокойно, но со злостью отвечаю ей я.

— Я понимаю тебя, Генри, — говорит Бурк, лыбясь до ушей. — Будь я в твоем возрасте, я бы тоже, глядишь, испугался. Оставайтесь, детишки, не ходите с нами. Пойдем, Грейс. Мы передадим Стивену привет от тебя, Генри.

— Да уж, непременно, Билли, — говорю я ему и добавляю ебучая ебанашка одними губами.

— О чем речь, дорогуша. От вас, от Тухи, нам и одного Стивена за глаза хватит. Может, кого бутылкой по башке огреть сподобится. Все равно уже почти всю вылакал. Пошли отсюда.

И они с пиратским смехом уходят по улице Святого Патрика.

Грейс, вся на нервах, скачет с одной ноги на другую.

— Идешь, Хэнк? Серьезно не пойдешь? А я хочу пойти. А, к черту все, пойду, — говорит она, отшвыривая бычок, и он приземляется мне прямо на сердце. Холи и Хизер кричат ей вслед Подожди нас, Грейс, мы тоже. Джеффри Гарри бормочет Черт и, обреченно качая головой, отправляется следом за ними. Теперь остались только любители поцелуев взасос, любитель поковыряться в носу Козюлька Джонс, любопытная варвара Джимми Джардин, добрый самаритянин Гарри и я. Козюлька вовсю орудует мизинцем у себя в ноздре. Джардин наблюдает за тем, как сосутся. Гарри гордо расхаживает с монетой в руке.

— Видал? Четвертак нашел. Повсюду валяются деньги. Стоит только поискать, — говорит он.

— Да, здорово, — бормочу я ему в ответ.

— Что не так? — спрашивает он. — Я что-то пропустил?

— Те ребята из Фиштауна скоро объявятся в Тэк-парке, — отвечаю я. — Билли Бурк и Кристиан Крамп приходили и звали меня на игру. Грейс ушла с ними.

— А меня играть не звали? — спрашивает он.

— Представь себе, вот так прямо взяла и ушла с ними, — говорю я.

— Почему бы им меня не позвать? Я же лучший игрок во всем городе, «Сиксерз» не в счет.

— Она хочет заставить меня ревновать, — говорю я. — Не иначе.

— Ну, мы как — идем? Нам еще надо зайти к священнику и в похоронное бюро, так ведь?

— Йоу, смотри-ка, — громко радуется Козюлька, у которого на носу висит сопля в добрый фут длиной.

Бобби Джеймс прекращает целоваться с Марджи. Смотрит на Козюлькину соплю долгим взглядом, прямо как на любимую девушку, затем сгибается и начинает блевать. Козюлька смахивает соплю с носа. Та ударяется о почтовый ящик, словно стрела из арбалета о железный поднос. Спортивные комментаторы орут из выставленных на веранды радиоприемников. Длинный пас в центральную зону, мяч за пределами поля. Круговая пробежка в исполнении Майкла Джека Шмидта. Возгласы одобрения из бара и из домов по обеим сторонам улицы.