Леонид Сергеев - Вид с холма

В трех метрах от нашего острова какой-то мужчина удил рыбу с надувной лодки. Когда мы спустились к воде ополоснуться, он поздоровался, извинился, что «ведет лов в чужих территориальных водах», и, кивнув на ближайший остров, спросил:

— Что ж не приезжали вчера вечером? Звали вас, звали?!

Жена объяснила, что после утомительной дороги мы рано легли спать и ничего не слышали, иначе непременно приплыли бы, а я выразил готовность восполнить пробел, нанести визит незамедлительно и намекнул, что среди наших запасов есть кое-что выпить.

На лице мужчины сразу появилась откровенная радость, в невероятном возбуждении он собрал снасти и заспешил к своему лагерю подготавливать встречу. Моя благоразумная жена попыталась убедить меня, что в такое время совершенно неуместно начинать знакомство с выпивки.

— Возьмем банку варенья для чаепития, — сказала она.

— Конечно, возьмем, — согласился я. — И возьмем банку тушенки и бутылку водки. Наверняка останемся у них обедать.

Мы сели в байдарку, и я в несколько взмахов весла достиг соседней каменистой суши.

Кроме рыбака на острове обитала его младшая сестра с мужем и их ребенок, мальчуган лет семи-восьми. С ними была лохматая собачонка. Как мы узнали позднее, компания уже около месяца жила на острове и успела порядком одичать. Они искренне обрадовались нашему прибытию. Мужчины помогли причалить и выйти жене из лодки; женщина, хлопотливо накрывая на стол — такой же, как у нас, плоский и отполированный валун — сверху махнула нам рукой и крикнула приветствие, мальчуган бросился в кусты и, вернувшись с крепкими боровиками, торопливо рассказал, как они плавают на полуостров и сколько там грибов, собачонка отчаянно крутила хвостом, выражая восторг по поводу нашего появления.

По размерам их остров был длиннее нашего, на нем тоже росли сосны, а на валунах располагались такие же, как у нас, моховые лужайки — на одной из них стояли две палатки и хозяйственная постройка — что-то вроде кухни под полиэтиленовым навесом.

Туристы оказались инженерами из Приозерска; они ежегодно проводили отпуск на Вуоксе, на островах, за продуктами ходили на байдарке в Беличье или на рыболовецком катере с полуострова Большой до Синево; о Вырубове слышали, но сами туда не плавали, объяснили, что до лесника два-три дня хорошего хода, но что на пути много узкостей и водосбросов.

Мы проговорили до полудня. Как я и предполагал, завтрак плавно перешел в обед и наша бутылка оказалась как нельзя кстати. Понятно, мы расстались друзьями.

Во второй половине дня мы с женой собрали палатку, уложили вещи в байдарку и, сделав прощальный вираж около острова добросердечных соседей, направились через озеро к деревне Горы, которая находилась на полпути до Вырубова.

Сильно припекало, но известное дело — с байдарки не окунешься, а приставать для купанья к берегу, тратить время не хотелось — я наметил прибыть в Горы до темноты — приходилось все время брызгать водой на раскаленное тело. Глядя, как я окатываю себя водой, жена смеялась и говорила, что меня разморило не солнце, а водка — это ее излюбленные колкости в мой адрес, она всегда сильно преувеличивает мою склонность к спиртному, а вот многие мои достоинства явно занижает.

Часа через два мы пересекли озеро и очутились в устье реки Вуоксы. Неожиданно вспыхнул ветерок, по воде побежала рябь, и мы, наконец, ощутили приятные охлаждающие струи.

Устье представляло собой лабиринт рукавов, заросших осокой и кустарником. На берегах не было ни жилищ, ни туристов, ни рыбаков, узнать правильное направление было не у кого, и в этих рукавах мы проскитались до темноты. Чуть ли не в полночь высадились на более-менее свободную от зарослей землю, во влажный темно-зеленый полумрак; при свете фонаря разбили палатку и, перекусив бутербродами, моментально уснули.

Наутро выяснилось, что деревня находилась за поворотом реки. Когда мы подъехали к мосткам, нас сразу окружили какие-то праздные люди; не спрашивая, кто мы и зачем приехали, они сразу довольно безжалостно потащили нас к крайнему дому. Жена сделала обреченную попытку объяснить, что мы спешим, но я шепнул ей, что ничего плохого нам не сделают — у людей был слишком благодушное настроение.

Нас ввели во двор и усадили за длинный стол, и мы сообразили, что попали на какое-то торжество. Судя по обилию нетронутой еды и не откупоренных бутылок, застолье еще не начиналось. Большая часть народа находилась на улице; нетерпеливо пританцовывая, мужчины, женщины и дети вглядывались в конец деревни и что-то выкрикивали. Около стола колготились старухи и старики; старухи расставляли блюда, а старики, в предчувствии выпивки, потирали руки и подмигивали друг другу. Несколько старцев восседало в стороне на лавке; они вели какую-то серьезную беседу, но искоса поглядывали, как продвигаются дела за столом, и время от времени делали замечания старухам.