Роман Сенчин - Информация

Я кинулся туда, но в ванной было темно и пусто. Джакузи сухое…

До утра я бегал по квартире, убеждая себя, что никого в ней нет, и явно слыша голоса, звуки шагов, шуршание.

Вот взяли и врубили песню «Дорз» «Это конец», и как я ни искал, откуда она звучит, как тщательно ни проверял проигрыватель, магнитофон, даже телевизор с DVD, ни жал на кнопки «off», она не умолкала.

В ящике кухонной тумбочки, где хранились лекарства, я нашел упаковку «Глицина» и разжевал три таблетки. Но в соседних комнатах продолжали резвиться, песня тянулась раз за разом, кто-то где-то бегал и похихикивал… Повсюду горел ослепительный свет. Я стоял в столовой с ножом в руке и ждал, когда это все прекратится.

…Теперь, когда я пытаюсь (не очень успешно, правда) описать ту ночь и последующий день, я хорошо знаю, что со мной происходило. Позже нашел в Интернете описания десятков подобных приступов белой горячки. Но и сейчас мне кажется, есть такая подсознательная уверенность, что это происходило не только внутри моего мозга, а на самом деле. В реальности. Некие силы почувствовали, что я ослабел и меня можно утянуть во тьму, и вторглись сюда. Или, что еще вероятнее, – в соседней квартире шумели, или на площадке, и это стало поводом для моих очень глубоких глюков… Нет, не могло мне все просто чудиться. Должен быть повод.

Да, повод… Поводы, поводы… Эти поводы и довели меня до нынешнего состояния… Зачем я так на них реагировал? Но как отличить повод от причины, от неизбежности? И чем заменить водку? Как переживать одиночество? Как превращать проклятую пресловутую тоску в радость существования?

В общем, дождавшись тогда восьми тридцати, я оделся (то и дело прислушиваясь и озираясь) и отправился к метро. Не явиться на работу было рискованно – я и так прогулял три дня, и бюллетень хоть формально и оправдывал эти прогулы, но не являлся оправданием для начальства. Все всё понимали, знали, как добываются бумажки о временной нетрудоспособности.

Благополучно спустился на лифте, миновал двор, посмотрел на свою бедную, ставшую серой от пыли «Селику». Помню, подумал, что надо бы как-нибудь ее помыть…

Белка догнала на тротуаре – за спиной стал расти рев несущейся на меня машины. Такой почти визг, как бывает, когда выжимают полный газ… Я отпрыгнул в сторону, оглянулся в ужасе, ожидая удара. Сзади ничего страшного не было – обычные прохожие, едущие по правилам автомобили. По правой стороне дороги в одну сторону, по левой – в другую.

Пошел дальше и через несколько шагов снова услышал этот бешеный, визжащий рев.

Я до последнего сдерживался, убеждал себя, что это мне лишь кажется, но в последний момент, когда до удара оставалось мгновение, дернулся влево, под дерево; упал, испачкал сырой землей брюки, рукав пиджака.

– Вам плохо? – остановилась надо мной какая-то женщина.

Я посмотрел на нее, наши глаза встретились, и она быстро пошла прочь.

Черт, неужели я выгляжу так пугающе? И как в таком виде буду сидеть в офисе? Как вообще?…

Встал, прижался спиной к дереву… Возвращаться домой тоже было невозможно. Опять смех и шепот, беготня по комнатам, бесконечный «Это конец»… Я достал мобильный, изо всех сил напрягая внимание, нашел номер того врача, у которого покупал бюллетени.

– Что, снова? – удивился он. – Ведь второго дня заезжал.

– Мне нужна реальная помощь, – забормотал я и напугался своего голоса – именно так говорят в фильмах сумасшедшие. – Меня нужно срочно положить в хорошую клинику.

– Извините, я этим не занимаюсь. Я только ставлю печати.

– Но мне сейчас больше не к кому… «Скорую» боюсь вызывать. Меня там заколют… Ограбят… Мне нужно в хорошую клинику…

– А что случилось? – осторожно заинтересовался врач.

– Точно не знаю… Долго пил… – Я догадывался, конечно, что со мной, но боялся произнести вслух, и врач сделал это за меня:

– Алкогольный психоз?

– Да… наверное… Белая горячка, похоже…

– Понятно… Выпейте для начала реланиум… А, – спохватился, – он только по рецепту. – Подумал. – Всё по рецепту. У вас есть успокоительные?

– Только «Глицин».

– Ну, это ерунда…

– А вы можете выписать? – плачуще спросил я; я чувствовал, что белка готовится к новой атаке.

– Да, – после, кажется, очень долгого молчания ответил врач, – у меня есть печать. Подъезжайте.

Его конторка находилась всего в двух станциях метро. Обычно я и не замечал этого расстояния. А теперь до своей «Кожуховской» добирался не знаю сколько. Не знаю, но очень долго и тяжело.