Роман Сенчин - Информация

Зачем же я создаю еще один кирпичик в стене огромного лабиринта под названием литература? Если кто-то залезет в мой ноутбук и прочтет все эти страницы в формате «Ворд», какой вывод он сделает? Что вот, дескать, чуваку не повезло – вроде и работа денежная, и квартирой в Москве обзавелся, и в девушку влюбился, но все рассыпа€лось и рассы€палось в конце концов в удушливую пыль… Да, я именно на такой вывод надеюсь. Об этом-то я и пытаюсь рассказать. Свою историю. А польза? Мораль, так сказать? Что не надо куда-то лезть, что вообще все тщетно, любое движение только ускоряет затягивание в трясину?… Ну да, наверное, такая мораль напрашивается. И толку? Пусть даже тысяча человек прочитает мой текст. Прочитает, и поймет, и придет к такой мысли, но наверняка ни один из них не откажется от того пути, по какому шел я и идет подавляющее большинство цивилизованных землян. Эти миллионы и миллионы идут, и каждый надеется, что он-то увернется от тех ударов, какие посылает ему мир: от всех этих завидующих знакомых, ненавидящих родственников, жадных мошенников, сумасшедших разной степени сумасшествия и тому подобных… Что с того, что тысяча человек прочитает и поймет? Разве хоть один из них откажется идти дальше по минному полю к благополучию? Да ни за что. Пойдет, и, может быть, ему повезет – проскочит, доберется, обретет…

А может, моя история – исключение? Ведь вот фигурирует в моем тексте Руслан, и у него все куда глаже. Впрочем, глаже – пока… Нет, я зла ему не желаю, хотя и не верю, что он обретет благополучие. То, по крайней мере, благополучие, к какому медленно, но упорно движется…

Я опять полез не в ту степь. Другое хотел сказать, когда отвлекся от того, что можно назвать сюжетом… Проблема не в цели, не в смысле самого написания этого текста. Мне стало нужно его написать, и я – пишу. Пишу для себя, мне необходимо все зафиксировать и попытаться самому себе объяснить. Проблема не в том, зачем, ради чего, а – как.

Дней через пять мне нужно будет выползать из квартиры. Больше недели уже я провел в ней, перед тем забив холодильник едой, заставив шкаф на кухне бутылками с водкой, запивкой. Но запасы уже на исходе. К тому же подходит крайний срок очередного взноса процентов по ипотеке… Что там меня ждет, за дверью?… Несколько раз в нее долбились; по крайней мере однажды это точно были Свечин и Иван, я слышал их голоса, но не открыл. Я всех опасаюсь. Может быть, накручиваю себя, выращиваю в себе искусственный страх, хотя причин бояться достаточно. Предостаточно. Да и не хочется никого видеть, разговаривать, отвечать на расспросы. Слишком много за эти годы людей и разговоров, переговоров, разборок, криков, слишком часто и резко дергала меня жизнь. Нужно передохнуть и решить, что делать дальше…

Но пока необходимо определиться, как дальше записывать мою историю. Мало времени и много чего нужно еще рассказать. То есть зафиксировать буквами. Создать несколько десятков тысяч слов, соединенных в предложения.

Помню, я часто усмехался, читая роман «Подросток». Мне он казался самой слабой, да нет – самой халтурной вещью Достоевского. (И не мне одному – недаром «Подросток» почти не упоминается, о нем очень редко вспоминают.) Шестьсот пустых страниц, кое-где украшенных обещанием, что дальше будет интересное и важное. А в итоге – обман. Хотя… Написав предыдущие строки, я стал вспоминать содержание, и оно вспомнилось очень смутно, зато забрезжили какие-то важные мысли, которые Достоевский старался выразить через своего героя – молодого человека, попавшего в мясорубку межчеловеческих отношений…

Да, мысли намечены, и их надо бы додумать…

Я читал роман лет десять назад, читал трудно, по необходимости – в то время поставил себе целью познакомиться со всеми вещами Достоевского. Нужно бы перечитать. Хм… Перечитаю, много чего сделаю и переделаю, если выпутаюсь из затянувшего меня узла…

Но я заговорил о «Подростке» по другой причине.

Достоевский выбрал для этого романа форму записок. Повествует от первого лица, предельно подробно и тщательно. Чуть ли не поминутно… В общем-то он писал подробно почти всегда, и в большинстве его текстов временна€я протяженность очень невелика. Дни какие-то, недели.

Но в «Подростке» ему потребовалось показать развитие своего героя. И что он сделал? – вначале показал несколько дней из жизни героя по приезде то ли в Москву, то ли в Петербург (не помню) плюс набросал его биографию, затем, в следующей части, еще два-три дня, отделенных месяцами от начала повествования, а в третьей части еще два-три дня, опять же спустя какое-то время. Кроме того, в «Подростке» Достоевский прибегнул к своему излюбленному приему – погрузил своего героя в беспамятство.