Роман Сенчин - Информация

– Хм, не могу не согласиться.

Она мне понравилась. По крайней мере, выделялась из этой никчемной массы вокруг.

– Я тоже снимаю с лохов бабки, а потом бухаю, – сказал, чтобы показать, что тоже не как большинство.

– Каким образом снимаешь?

– Ну, – я крутанул рукой в воздухе, – размещаю их убогие материалы в СМИ… Перепродаю информацию, короче.

– Ясно. Это тебе приносит удовольствие?

– Когда получаю бабки – да. А так…

Девка хлебнула пива.

– Нужно зарабатывать легко и получать при этом удовольствие. – Она снова пристально посмотрела на меня; глаза у нее были красивые – большие и черные, умные, полуприкрытые верхними веками; взгляд от этого казался томным и в то же время внимательным.

– Как это – получать удовольствие? – решил я пошутить. – Проституцией заниматься я не согласен.

– Да ты, по существу, ею и занимаешься.

– С чего это? – фыркнул я.

– А что? Ты предоставляешь услуги, тебя покупают и используют, потом ты покупаешь кого-то и используешь. Морально, а может, и физически вы постоянно друг друга дудолите за деньги.

Я хотел ответить ей чем-нибудь резким и обидным. Но подумал и не стал.

– В общем-то, ты права… А тебя за деньги никто не… – вспомнил словечко, – не дудолит?

– Стараюсь этого избегать.

– И чем же ты зарабатываешь, уникальное существо?

– На бильярде играю. – Она толкнула висящий на спинке стула чехол, и я понял, что это кий.

– Должно быть, денежное занятьице…

– Не жалуюсь. Тысяч по десять-двадцать за вечер собираю. Иногда – больше.

– Реально? – Против воли пришлось стать серьезным; умножил десять на тридцать, получил триста тысяч…

– А что? Партия – пять тысяч. Пара-тройка партий, и можно отдыхать-куражиться.

– Хорошее слово – куражиться. Я его когда-то тоже любил употреблять… И как тебя зовут?

– Алла.

Я назвал свое имя и предложил выпить водки.

– Водку я потом выпью, – спокойно сказала она. – После секса.

– С кем секса?

– С тобой.

Я глуповато хохотнул и выпил один, запил томатным соком.

…Она действительно оказалась уникальным существом. Закончила девять классов, и с тех пор нигде не училась и не работала. С пятнадцати лет кочевала по бильярдным залам, выигрывала, получала денежки. Иногда партейку и проигрывала, но не заражалась азартом, – если видела, что человек явно сильнее, уходила. Впрочем, случалось, проигрывала специально, чтобы завлечь соперника, заставить его поставить не пять, а пятнадцать тысяч.

Во многих бильярдных у нее были знакомые маркеры и охранники, которые в случае напрягов или большого выигрыша, уводили ее в служебное помещение, а потом выпускали на улицу через служебный ход. Но прибегать к помощи посторонних, как она говорила, приходилось редко – к выигрывающим девушкам мужчины относились снисходительно, проигранное отдавали легко, да и она делала вид, что ее выигрыш случайность, удивившая и ее саму. Получив деньги, Алла перебирала их, якобы не веря счастью, незаметно брала свой кий и исчезала из бильярдной.

Жила она в районе Чистых прудов, в доставшейся от бабки квартире. Количество комнат я за месяц с лишним нашего общения так и не сумел подсчитать. Дом был старинный, может, начала девятнадцатого века, в квартире Аллы в те времена обитал, скорее всего, какой-нибудь высокопоставленный чиновник.

Мне нравился зал, а вернее – зала, – огромная, с длинным обеденным столом и галереей под потолком. На галерею вела лестница, и там, наверху, было несколько комнат. То есть квартира у нее была двухэтажная.

Я все допытывался, хотя и не очень навязчиво, сколько она за такие апартаментищи платит по коммуналке, одна ли здесь прописана. Поверить в то, что обычная девка может легально занимать такую площадь, было сложно. Я, по крайней мере, так до конца и не поверил.

На мои вопросы Алла отмахивалась, словно я спрашивал о полной ерунде:

– Квартплата меня не напрягает… Фигня это… Понимаешь, у потомственных москвичей обычно очень много вариантов…

– Каких вариантов? – прикинувшись дурачком, пытался уточнить я.

– Всяких. В том числе и насчет жилья.

Ей, видимо, больше нравилось ощущать себя хозяйкой таких хором, чем собственно находиться в них. Большую часть времени она проводила в небольшой, ближайшей к туалету и ванной комнате, современно отделанной, с телевизором-плазмой, свежей мебелью, широкой кроватью. В других же стояли какие-то фанерные шкафы и тумбочки, мутные трюмо; все темное, древнее, пыльное…