Кэтрин Хайд - Пурпурное сердце

Единственное, что нарушало эту идиллию, так это то, что разговор о детях так и остался разговором, и что-то мне подсказывало: по-другому не будет.

Наверное, это тот самый взгляд украдкой в будущее, который портит настоящее. Как говорят: знать бы тогда то, что знаешь сейчас.

Правда, это не всегда здорово.

Короче говоря, чтобы не утомлять вас, расскажу, чем закончилась наша прогулка.

Мы на всякий случай отходим от воды и садимся на песок. Уже по-настоящему темно, и разговор наш тоже становится все более мрачным.

Мы говорим о том, как часто будем писать друг другу, прикидываем, как долго будет идти почта, как скоро кончится война. Если она вообще кончится.

У меня пропадает желание писать жизнь на чистом листе, и хочется вернуть исписанные страницы. Мне вдруг приходит в голову, что прошлое было не таким уж плохим.

Мы оба слегка дрожим, поскольку промокли, но по-прежнему делаем вид, что это не важно. Что нам совсем не холодно. Потому что нам не хочется идти домой, не хочется, чтобы этот вечер заканчивался.

Я смотрю на звезды и думаю, что уже через несколько недель буду на другом краю земли. Интересно, там звезды те же, что сейчас надо мной? Если нет, это ужасно. Впрочем, я все равно не узнаю.

Об астрономии у меня смутное представление. Я никогда не представлял себе другого неба, кроме того, что раскинулось над Северной Америкой. Мне кажется, мы все видим одни и те же звезды, просто в разное время года, но о том, какие звезды я увижу, когда буду там, на новом месте, я не знаю.

Как странно, что я этого не знаю.

— Что я буду делать без тебя? — спрашивает она.

Знаете, это ничего не меняет из того, что я уже рассказывал вам про Мэри Энн и непроявленные чувства, но в ту минуту она поняла, что теряет слишком многое.

Вот уже седьмую ночь подряд она спит в их постели одна. Седьмую ночь за тридцать восемь лет.

Она физически ощущает пустоту в постели, отсутствие привычных звуков.

Она нервничает.

Но сегодня ночью она слышит скрип пружин, потревоженных не ее телом, и ей не страшно.

— Я знаю, что это ты, Уолтер.

До известной степени она ожидала его появления.

— Мне это нравится в тебе. Я никогда бы не справился со всем этим без тебя. Ты — единственная исполнительница моей воли.

— Да, — отвечает она, поворачиваясь в сторону голоса, — я всегда ею была.

Она хочет включить свет, но не осмеливается. Достаточно лунного света и света уличных фонарей.

Он сидит на краю постели в темном костюме и галстуке. На галстуке нет заколки, и когда он наклоняется к ней, она протягивает руку к шелковистой материи и трогает ее пальцами.

— Почему я это чувствую? — спрашивает она.

Ее переполняют чувства, но она боится их проявить, поскольку призрак может растаять так же внезапно, как и появился.

— Возможно, ты спишь.

— Не думаю.

— Может, ты видишь во сне именно эту часть меня. — Он вытягивается на постели рядом с ней, опирается на локоть и улыбается. — Что ты видишь, когда смотришь на меня?

— Ты в том же костюме, который был на тебе в день нашего последнего свидания. Ты смотришься очень солидно. А почему ты спрашиваешь? Это имеет какое-то значение?

— Просто интересно, каким ты предпочитаешь помнить меня. Потому что на самом деле я никак не выгляжу. — Он протягивает к ней руку и касается ее волос, но она не чувствует физического прикосновения, разве что внутри ее все напрягается. — Когда я смотрю на тебя, я вижу рыжие волосы и безупречную кожу.

— Ты спишь, дорогой.

Он смеется, прежде всего глазами.

— Я не могу остаться. Я пришел, чтобы ответить на твой вопрос. Майкл не ответил, потому что не знает ответа. Даже я не знал. Мне пришлось искать ответ там, где все известно. Ты заслуживаешь ответа.

— Я думала, что, может быть, ты гей.

— Я спрашивал себя, но это не так. Просто я знал, что умру. Хотя и не сознавал, что знаю.

Она кивает. Сегодня она знает это лучше, чем когда-либо.

— Я как будто пытался прогнать тебя. Как можно позволить себе любить, если знаешь, что дни твои сочтены?

— Но ты ведь любил свою семью. И Эндрю. И Никки.

Он качает головой. И отводит взгляд к окну, глубина его глаз бездонна.

— Как объяснить тебе разницу? Это все равно что разница между прошлым и будущим. Когда ты маленький, у тебя есть мать и отец, брат и сестра, собака и лучший друг. Но ты оставляешь все это позади. В любом случае. Так выходит по жизни. Уже не они составляют твое будущее. Они все равно потеряют тебя.