Кэтрин Хайд - Пурпурное сердце

Эндрю тащит меня в сторону, в дальний угол кухни, за холодильник.

— Можешь остаться с ней ненадолго? — Он говорит тихо, почти шепчет. — Мне нужно сбегать в магазин.

Мне на ум приходит множество дел, которыми я бы предпочел заняться, вместо того чтобы сидеть на кухне с его матерью, пусть даже это будут смертельно опасные игры с гремучими змеями. — Я сам схожу в магазин, — говорю я. — Что тебе нужно?

— Аспирин для мамы и кое-что еще, но тебе вряд ли захочется это покупать, поверь мне. Тебя это шокирует. Даже не хочу тебе говорить.

Возможно, я и догадываюсь, что он имеет в виду. Не могу сказать наверняка, но пытаюсь подловить его на факторе шока.

— А тебя это не шокирует?

Я смотрю ему в глаза и вижу, что это уже произошло. Его взгляд умоляет меня остановиться. Дать ему возможность выйти из дому под благовидным предлогом. Он не хочет, чтобы я вдавался в подробности. Неудивительно, что он всегда с радостью приходит ко мне.

— Хорошо, я побуду с твоей мамой, — говорю я.

— Не оставляй ее ни на секунду, договорились?

— Договорились.

Я сижу за кухонным столом с миссис Уиттейкер минут пять или около того. Время я отслеживаю по громко тикающим кухонным часам, так что ошибки быть не может, прошло минут пять. Хотя мне кажется, что гораздо больше. Она старательно избегает смотреть на меня, точно так же и я стараюсь не смотреть на нее. Кроме тех слов, которыми мы обменялись с Эндрю, за это время больше не прозвучало ни одного.

Потом в кухню входит его отец. Опешив, смотрит на меня. Переводит взгляд на жену, которая сидит опустив голову. Потом опять на меня.

— Ты еще здесь? — спрашивает он.

— Да, сэр.

— Теперь можешь идти.

— Нет, сэр, не могу. Я обещал Эндрю остаться.

— Но Эндрю ведь здесь нет.

— Я знаю. Он побежал в магазин. Я обещал дождаться его.

— Ты не можешь подождать на крыльце?

Я замечаю, что миссис Уиттейкер смотрит на меня из-под спадающих на глаза волос. На какое-то мгновение мы встречаемся взглядами и тут же отворачиваемся друг от друга.

— Heт, сэр, я обещал ждать здесь.

Он стоит с минуту, кусая губу. Мне приходит в голову, что я мог бы поставить его на место. Думаю, и Эндрю это под силу. Но необходимости в этом уже нет. Этим всегда заканчивается дело в отношениях с такими родителями, как папаша Эндрю. К тому времени, когда ты подрастаешь и можешь постоять за себя, необходимости в этом уже нет.

Он бредет к холодильнику. Достает еще пива. Как будто пришел на кухню именно за этим. Откупоривает бутылку. Открывалка для бутылок вмонтирована в корпус холодильника, а внизу стоит ведро для мусора. У негр все продумано до мелочей.

После этого он уходит.

Эндрю возвращается минут через пять, красный и запыхавшийся от быстрого бега.

— Завтра поговорим, — бросаю я и спешно покидаю его дом.

Насколько я знаю, Эндрю не выходил из дому целых три дня.

А бывало все наоборот. Он объявлял забастовку и не показывался дома сутками. Не хотел или не мог. Какая разница? Есть масса вопросов, на которые не найдешь ответа.

А однажды он явился ко мне во двор посреди ночи и стал кидать баскетбольный мяч в стену дома, как раз рядом с окном моей комнаты. Мяч ударяется об оконную раму. Поначалу я просто лежу в постели и прислушиваюсь к стуку. Бам. Бам. Бам. Я устал, поэтому притворяюсь, что ко мне это не имеет никакого отношения.

Спустя какое-то время я все-таки натягиваю брюки поверх пижамы и подхожу к окну. Конечно, это Эндрю, машет мне рукой.

Я надеваю свитер и выхожу к нему.

— Какого черта? Мы же договорились встретиться утром на кроссе. Как насчет того, чтобы поспать?

— Давай прогуляемся, — просит он. — Сходим на пляж.

Трудно объяснить, почему я соглашаюсь. Возможно, из-за того, как он просит. Как будто я — его последняя надежда. Не знаю, в чем дело. Да и не хочу знать.

Мы неторопливо идем к берегу. Садимся на самом краю прохладного дощатого настила причала, свесив ноги вниз и опираясь на низкие перила. Практически не разговариваем. Мы просто существуем в этой ночи.

Небо освещено луной, по нему бегут облака. Огромные темные тучи. Они то закрывают звезды, то вновь показывают их нам. Океан словно бы дышит в темноте.

— Давай останемся и посмотрим на восход солнца, — предлагает Эндрю.

— Ты шутишь. Завтра соревнования. Нужно выспаться.

— Ну пожалуйста, сделай мне одолжение. Что такого плохого может произойти?

— Я проиграю стометровку.

— Подумаешь, один раз. Каждый проигрывает хотя бы раз в жизни.