Катарина Хакер - Бедолаги

Фургон прибыл после обеда и перегородил всю улицу, потому что в последнюю минуту шофер выехал на правую полосу, и встречная легковушка едва успела затормозить. Водитель легковушки, пожилой человек, был просто в шоке. Он с трудом вылез из машины, вцепился обеими руками в дверцу и уставился на фургон с немецкими номерами, в кабине которого не наблюдалось никакого движения. Якоб стоял у окна на первом этаже, прижавшись лбом к стеклу, потому что забыл, как отодвигается створка, потом выскочил в одних носках на улицу и бросился к водителю, чьи жидкие седые волосы встали дыбом на легком ветру, а пергаментная кожа на щеках раскраснелась. Однако в ответ на извинения Якоба тот лишь покачал с достоинством головой, забрался на сиденье своего «остина» и завел мотор. Сгорая от стыда и гнева, Якоб огляделся по сторонам. Шофер фургона пьггался маневрировать на улице, к счастью теперь пустой. Только появилась вдруг маленькая девочка, хотела перебежать дорогу перед фургоном, но Якоб схватил ее за руку. Девочка — бледное создание в красной шапочке, с большими серыми глазами — испуганно отпрянула и вглядывалась в Якоба, стараясь догадаться, чего теперь можно ожидать, а потом вся съежилась, будто от страха перед наказанием. Грузчики вылезли из кабины, поделились с ним сбивчивыми комментариями и оправданиями, девочка рванулась с места, и тут показались из-за угла, радостно размахивая руками, Элистер, Пол и Энтони. Они пришли помочь Якобу и отпраздновать его переезд.

— Очень неплохо, — одобрительно заметил, осматриваясь, Элистер.

На улице уже стоял бабушкин комод в стиле бидермейер, вперед выехал один ящик, забитый фотографиями, которые не забрала тетя Фини. Шкаф едва не завалился на бок, на дверце уже виднелась царапина. Элистер вел беседу с полицейским, высунувшимся из автомобильного окошка. Девочка исчезла.

— Сначала мебель! — воззвал Якоб, когда остальные двинулись к входу в дом, все шестеро мужчин во главе с Элистером, хохоча подхватившим под руку одного из экспедиторов.

Распределились по этажам, давали советы, и на светлом ковровом покрытии появились первые мокрые следы, а там, где Энтони поставил зонтик, разошлось большое пятно. В кабинет Изабель поставили комод, секретер и круглый стол взамен чертежного. В комнату рядом — диванчик, два маленьких кресла с черно-белой полосатой обивкой, еще один столик. На втором этаже разместили большой обеденный стол и шесть стульев, стеллаж с застекленными дверцами, шкафчик для посуды. На третий этаж затащили супружескую кровать и поцарапанный шкаф.

— Ого! — воскликнул Пол. — Вот так, значит, вы будете жить?

Он принес снизу квадратное зеркало в тонкой черной раме и осторожно опустил его на пол в коридоре.

Наконец вся мебель встала по местам, посуду он тоже разобрал, стиральную машину подключили. Якоб на пробу решил поесть в столовой, поставил перед собой бокал, бутылку вина, блюдечко с рисовыми крекерами. Крекеры хрустели на зубах, а так было очень тихо. Ночью он иногда начинал волноваться, вставал, подходил к окну, глубоко вдыхал сырой февральский воздух. Внизу кошки перебегали дорогу, однажды по тротуару прокралась белая лиса, вспрыгнула на ограду и пропала из виду. Вечером накануне приезда Изабель он на улице Кентиш-Таун встретил девочку в красной шапочке и незнакомого подростка, в руках по пакетику жареной картошки. Повернув на Леди Маргарет, он едва не столкнулся с каким-то человеком. Светлая куртка возникла перед ним неожиданно, мелькнула как молния, и Якоб закрыл глаза, а человек что — то прошипел, да с такой злобой, что Якоба охватил испуг. Платаны все еще стояли голые, зато вишневые деревья и тюльпаны уже расцветали. «Итак, завтра прибывает ваша молодая жена», — сказала Мод. Фраза показалась ему напыщенной и безвкусной, а еще Якоб понял, что возвращения Бентхэма он ждет почти так же нетерпеливо, как приезда Изабель.

— Завтра она уезжает к мужу в Лондон, — сообщила по телефону какому-то клиенту секретарша Соня. «И это очень верное решение», — мысленно прибавила Изабель. Вернувшись ненадолго в Берлин через несколько недель, она найдет все на том же месте, что бюро, что квартиру, и нет причин волноваться, несмотря на раздавшийся как гром среди ясного неба звонок матери с вопросом, безопасно ли в Лондоне, ведь с минуты на минуту может начаться война в Ираке. Андраш, невольный свидетель разговора, с отвращением кривился, слушая уклончивый ответ Изабель. И сказал: