Энтони Капелла - Брачный офицер

Взрывом разворотило стену в штаб-квартире американцев. Джеймс тут же предложил им свой этаж для временного размещения. Это все, чем он мог помочь, ведь помещением он был, к счастью, отнюдь не обделен.

Словно меняющая насиженное место муравьиная колония, процессия перемещения контрразведывательной службы стремительно потекла с нижнего этажа наверх. Чемоданы бумаг и ящики с оборудованием плыли по лестнице в объятьях суетливо-деловых ординарцев. Письменные столы, стулья, пишущие машинки, картотечные шкафы и бесконечные мотки телефонного шнура сами собой заполняли всевозможные углы и щели в комнатах Джеймса. Не прошло и пары часов, как переезд был завершен.

Тут возникла новая проблема. Суета американцев оказалась несколько тщетной. Упала пара кровельных балок, и им пришлось повозиться дополнительно.

— Мы всего на пару дней, — сказал Эрик Джеймсу. — И если ваша очаровательная стряпуха будет столь любезна, что и нас сможет обслужить…

— Вас много слишком, — строго сказал Джеймс. — Чем вас не устраивает собственный военный паек?

— А что такое? — Услышал Джеймс за спиной голос Ливии.

Он обернулся.

— Эти люди спрашивают, не могли бы они вместе с нами питаться. Я сказал, что их слишком много.

Смотреть ей в глаза у него не хватало духу. Едва прозвучал отбой, Джеймс под предлогом, что надо оценить нанесенный ущерб, поспешил удалиться, чтобы Ливия не видала, как пылают от стыда его щеки.

— Сколько их — человек тридцать? — Ливия дернула подбородком. — Я каждый день для кучи народу готовила в остерии.

— Как вам угодно, — сухо сказал Джеймс. — А хватит у нас провианта?

— Я уверена, что выкручусь, — сказала Ливия. — И можно накрыть столы внизу, во дворе, там просторней.

— Но одна все-таки вы не сможете всех обслужить!

— Позову кого-нибудь в помощь. Найти будет не сложно.

Анджело подскажет, откуда взять подавальщиц на время.

Эрик поклонился:

— La quinta forza armata e molto grata, Signora. Пятая армия вам чрезвычайно признательна.

Его итальянский, отметил Джеймс, и в самом деле значительно улучшился.

К собственному удивлению, Ливию все это забавляло. В целом союзников она презирала, но готова была признать, что по отдельности каждый был вполне ничего себе. Конечно, они немного вяловаты и слишком забивают себе головы делами, но если всю жизнь вечно делаешь вид, будто не слышишь, как мужчины что-то бормочут в твой адрес, когда идешь по улице, очень даже приятно почувствовать себя запросто в компании этих застенчивых, тихих, обходительных иностранцев.

Но главное, она снова стряпает. Ливия даже не подозревала, что это столько для нее значит. Четыре года она все пыталась изобрести еду буквально из ничего, чтобы только поставить на стол что-то напоминавшее ее внешне. Но теперь благодаря Анджело и его связям с черным рынком она готовила из настоящих продуктов и в таком количестве, о котором раньше могла только мечтать. Целый свежий тунец, плетеная корзинка помидоров из Сан-Марциано, упаковка анчоусов, громадные пучки петрушки… Куча молодой картошки из Кампаньи, все еще поблескивавшей крупинками черной вулканической земли, золотистой в разрезе, как яичный желток… Бледный круг пармезана, громадный, как автопокрышка… Полный мешок алых, точно арбузный сок, помидор… охапка мяты с темно-зелеными, почти черными листьями… Весь день и весь вечер Ливия шинковала и варила, и с наступлением темноты закатила всем такой пир, что и сама собой возгордилась.

Для многих американцев этот воздушный налет был первым в жизни. В ту ночь разговоры оживились, и вина было выпито больше, чем обычно. Почему-то все вокруг внушало непонятное веселье: и столы, временно поставленные прямо во дворе под лимонным деревом, под звездным небом; и черепичные осколки, продолжавшие скрипеть под каблуком. На столах не было свечей, но кто-то отыскал керосиновые лампы, вдобавок из сломанных кровельных балок устроили костер. Анджело снабдил Ливию вином в таком же количестве, как и снедью, и все это подносили военным полдюжины хорошеньких девчонок, которых метр сумел обеспечить в кратчайший срок.

— Уверен, я только что видал Сильвану Сеттимо, — сказал Джеймс Эрику, провожая глазами очередной кувшин с вином, плывущий к столу.

— Кто такая?

— Я ее опрашивал. Тогда она изображала из себя девственницу. — Повернув голову, он увидел, как еще одна фантастически красивая итальянка поставила рядом миску с пастой.

— А эта определенно Альджиза Фьоре. Когда мы встречались в последний раз, одежда на ней вообще отсутствовала.