Елена Чижова - Полукровка

«Знающая женщина, требовательный педагог...» – в дверях, раскрытых на узкую щелку, стояла мама. Карандашом, словно целясь в химичку, она рисовала круг. Химичка отступала испуганно. Как будто бы против воли, Валина рука тянулась к кристаллам. Пальцы, захватившие крупицы, пронзило жжение. Она стояла, занеся над ретортой немеющую руку, и все, сокращенные правильно, подбадривали, кивая головами.

«Рано или поздно все кончится плохо», – она услышала голос Иосифа и тут же заметила: Левка улыбается нехорошо .

«Ну и пусть», – Валя ответила им обоим и, точно примерившись, кинула щепотку в самый раструб. Все забулькало, пошло пузырями, и зримо, словно в учебном фильме, Валя увидела: оно распадается, взлетает в воздух медленным взрывом...

Грохот разбудил всех. Девочки сбежались в Валин угол. Книжная полка, прибитая над кроватью, валялась на полу.

– Кошмар! Прямо с гвоздями! А если бы на голову?! – наперебой девочки делились друг с другом самыми ужасающими фантазиями.

– Надо же, не успела вернуться, в первый же день... – переминаясь с ноги на ногу, Наташка куталась в казенное покрывало.

– А знаете, чего я подумала?

Волнение улеглось. Подобрав с пола раскиданные книги, девочки разбрелись по углам. Сонный Наташкин голос раздавался в тишине:

– Я подумала: этот Иосиф – сволочь. На твоем месте я бы еще как согласилась. И квартиру, и денежки пускай платит – каждый месяц.

– А я бы нет! Из гордости, – новенькая, ее имя Валя не запомнила, пискнула из своего уголка.

– Глупости! – Светка возразила решительно. – Ему только этого и надо, чтобы Валька строила из себя гордую.

– А я бы, – Наташка села так, что запели пружины, – и денежки взяла, и гордость соблюла, – она замолчала загадочно.

– Как это? Как это? – снова все говорили наперебой.

– Сначала... – Наташкин голос бурчал в подушку, – взяла бы его денежки. А потом как-нибудь отомстила. Чтобы неповадно.

– Нет, – в темноте Валя отказалась. – Я его люблю.

– Ну и дура! – пружины скрипнули недовольно.

Наташка отворачивалась к стене.

Первой утренней мыслью была утрата. Открыв глаза, Валя не поняла, где находится. Тяжкий сумрак стоял над постелью. Плотный и липкий. Не давал дышать. Она подумала: как в могиле. Над изголовьем зияли рваные дыры. Валя потянулась и отодрала полосу. Из дыры брызнули тараканы. Она ойкнула и вспомнила сон. Во сне был голос Иосифа, и, закрыв глаза, Валя прошептала: «Нет, нет, я люблю его». Магические слова не действовали. Лицо Иосифа оставалось чужим. Уткнувшись в подушку, Валя видела острый нос и хитро разрезанные веки. Она отбросила одеяло и поднялась рывком.

Следующие две недели прошли в ожидании. До последнего она не соглашалась поверить и косилась на Машу-Марию. Вале казалось, бывшая подруга улыбается торжествующе. Она не сомневалась: своей сестре он рассказал всё. Во всех подробностях. Эта мысль точила, как боль. Валя морщилась, но снова находила взглядом. Вздрагивала, когда Машу-Марию называли по фамилии: «Арго». Эту фамилию, звучавшую странно, Валя много раз примеривала на себя.

Маша-Мария выходила к доске и становилась похожей на него – любя и ненавидя, Валя узнавала черты.

На исходе второй недели она спустилась к коменданту и набрала номер. Звон отдался в пустой квартире. Ночью она впервые подумала о том, что девочки правы. Он заслужил мести. Только Валя не знала способа.

Она представила себя Анной Карениной: вот его вызывают в милицию – опознать бездыханное тело. Рыдая, он молит о прощении. Из ночи в ночь Валя упорствовала, не прощая. Насладившись его мукой, она вообразила себя обесчещенной красавицей – Настасьей Филипповной. Кто-то, сверкавший страшными глазами, давал за нее пачку денег. Забывая о главном, Валя обдумывала, что – на такие деньги – можно купить. Богатства хватало на всех: на нее, на Иосифа, на маму. Иосифу она отдаст половину – тогда он одумается. «Евреи любят деньги», – она прошептала, как будто слыша себя со стороны. Даже сказанное шепотом, это слово звучало скверно.

«Еврей, еврей! – Валя тряхнула головой. – Так ему и надо, раз не хочет все по-хорошему!»

– Валька, Агалатова, тебя вниз – к телефону, – ктото застучал в дверь и позвал громко.

Сорвавшись с места, Валя кинулась вниз. Она бежала, не чуя ног, потому что внизу, в черной телефонной трубке, дожидался голос, который наконец понял.

Трубка ныла короткими гудками. Дежурная, сидевшая в углу, мотала пряжу.