Вильям Козлов - Время любить

— … Меня зовут Виолеттой Соболевой, — сладкой музыкой ворвался ему в уши голос стюардессы.

Глаза ее смеялись. Теперь он не сомневался, что она его тоже узнала. Когда девушка умолкла, Вадим Федорович встал и подошел к ней. Чуть наклонив пышноволосую голову, она удивленно смотрела на него.

— Здравствуйте, Виолетта Соболева, — произнес он. — Наконец-то я нашел вас!

— Вы меня искали? — удивилась она. Однако глаза ее продолжали смеяться. Пухлая нижняя губа придавала ее лицу задорное выражение.

— Я каждое утро приходил на Солнечный пляж, ставил лежак на то же самое место, — вдохновенно фантазировал он. — И ждал вас, а мороженое в моей руке таяло…

— Я не люблю мороженого, — сказала она.

— Кажется, я без ума от вас, Виолетта Соболева, — поражаясь своей смелости, сказал Казаков.

— До конца рейса мне признаются в любви еще трое, — весело проговорила она. — Сегодня вы уже второй… Почему же вы не даете мне свою визитку?

— Кто же успел меня опередить?

Виолетта извлекла из кармана глянцевую карточку и прочла:

— Начальник отдела НИИ, кандидат технических наук Пухов Лев Анатольевич, телефоны домашний и служебный. На русском и английском… Домашний телефон зачеркнут!

— У меня нет визитки, — сокрушенно развел руками Вадим Федорович.

Он никогда их не заказывал и, наверное, не закажет. Понимает, что это удобно: сунул в руки — и дело с концом, но почему-то претит ему заводить визитные карточки. А почему — и сам бы себе не смог толком объяснить.

Стоять столбом у двери в служебное помещение было неудобно, и так уже некоторые пассажиры с любопытством посматривали в их сторону.

— Виолетта, я подожду вас в аэропорту, — сказал он.

— Зачем?

— Задавать вопросы всегда легче, чем отвечать на них, — улыбнулся он. — Зачем я ждал вас на пляже? Зачем улетел на неделю раньше из Ялты? Зачем думал о вас? И встретил, когда уже решил, что никогда больше вас не увижу… А раз уж встретил, то хотелось бы получить на все эти вопросы хотя бы один ответ.

— Какой? — Она улыбалась, и, по-видимому, ей еще не надоело с ним болтать. — Какой бы вы хотели получить от меня ответ?

— Я буду ждать вас у стоянки такси.

— Вы хотя бы поинтересовались, замужем я или нет.

— Нет, — сказал он.

Раздался негромкий писк рации. Виолетта взглянула ему в глаза:

— Меня вызывает командир… Гражданин, сядьте, пожалуйста, на свое место…

— …и пристегнитесь ремнем, — в тон ей продолжил он.

— Это пока делать необязательно. — Она повернулась к нему спиной, открыла ключом дверь и исчезла за светлой пластмассовой, с никелированной окантовкой, узкой дверью.

Он уселся на свое место и отрешенно стал смотреть в иллюминатор. Внизу клубились белые облака, совсем непохожие на те, которые мы видим с земли. Сверху они казались стремительными, легкими, прозрачными — волшебные ковры-самолеты, сотканные из белой пряжи. Ослепительное желтое солнце без лучей одиноко висело в голубоватой прозрачности Вселенной. Вадим Федорович думал: до чего же прекрасна жизнь! Сколько в ней неожиданных потерь и счастливых находок! В глубине души у него постоянно тлела надежда, что он отыщет блондинку с пляжа. И вот нашел. И опять непостижимое стечение обстоятельств: он вдруг затосковал по Андреевке, поменялся билетами с Маляровым, сел в самолет и… увидел свою таинственную незнакомку! Разве это не чудо?

Неожиданно ворвался в уши гул турбин.

— А в Ленинграде дождь… — донесся до него скучный голос соседа, которого он толком еще и не разглядел.

— Замечательно, — сказал Казаков.

— Дождь — замечательно? — удивился сосед.

— Все замечательно, товарищ! — с улыбкой сказал Вадим Федорович и бросил взгляд на дверь, за которой исчезла Виолетта Соболева.

— Вы, наверное, по лотерее выиграли «Волгу»? — насмешливо заметил сосед.

— Я выиграл надежду, — ответил Казаков.

Андрей Абросимов пешком возвращался из города Климова в Андреевну. Можно было подождать автобус — он отправлялся через три часа, — но вдруг захотелось прогуляться на своих двоих. Подумаешь, каких-то двадцать три километра! День стоял теплый, по небу не спеша плыли громоздкие белые облака, прохладный ветер освежал лицо. Сразу за Климовом, выйдя на асфальтовое шоссе, Андрей свернул к небольшому озерку, окаймленному пышным кустарником, и с удовольствием выкупался. Сверху вода была как парное молоко, а на глубине прихватывала ноги холодом. В камышовой загубине крякали невидимые утки, изящные сиреневые стрекозы отдыхали на круглых, с разрезом посередине листьях кувшинок. На середине озерка сидел в резиновой лодке рыболов в выгоревшей фетровой шляпе. Неподалеку от него плавали четыре белых кружка на щук. Больше никого на озере не было, если не считать еще гагару, бесстрашно плавающую на виду у другого берега. Гагара иногда будто проваливалась в воронку, а потом снова выныривала на поверхность на значительном расстоянии от прежнего места.