Эрнесто Сабато - Аваддон-Губитель

— Ясно, ясно! Именно это я и говорю — тебе надо все увидеть своими глазами. Если видели другие, для доктора Аррамбиде лично это не доказательство, и он подвергает это сомнению. Между тем очень многие удостоверили существование ясновидения. Слышишь, что я сказала, — удостоверили !

— Надо было бы проверить этих пресловутых свидетелей с научной строгостью. Почти все они — мистификаторы или бедолаги, склонные верить тому, что им рассказывают.

— Конечно, Рише [115] Беба, вероятно, имеет в виду Шарля Рише (1850—1935), известного французского физиолога. был мистификатором или одним из этих глупцов. Так ведь? Только что ты говорил о рентгеновских лучах. Полагаю, ты теперь не станешь меня уверять, что Крукс [116] Крукс Уильям (1832—1919) — английский физик и химик. был одним из глупцов.

— Крукс? Почему?

— Как это — почему? Разве ты не знаешь, что он исследовал эти явления?

— В каком возрасте?

— Что значит — в каком возрасте? Откуда мне знать!

— Это очень важно. Паскаль стал мистиком в двадцать пять лет. И ты же не будешь соглашаться со всякой чушью, которую он изрек в тридцать пять, лишь потому, что в двенадцать он изобрел геометрию. Если старикашка Рокфеллер посоветует мне вложить деньги в дело, связанное с летающими тарелками, я не последую его совету несмотря на то, что в тридцать лет он по части приумножения долларов был ох каким хватом.

— Перестань кружить вокруг да около, скажи прямо, слышал ли ты, что говорят о Салеме? Да или нет?

— Невозможно жить в Буэнос-Айресе и не слышать разговоров об этом типе.

— Значит, ты должен был услышать вполне конкретные вещи.

— Ничего определенного.

— Ну, а история с Эчеверри тебе тоже кажется неопределенной?

— История с Эчеверри?

— Да, гибель Эчеверри.

— Как? Разве Эчеверри умер?

— Брось, не притворяйся, будто живешь на луне.

— Ладно, не спорю. Что же предсказал этот господин?

— Я ведь сказала — гибель Эчеверри. При этом было много народу. Не знаю точно, как было дело, но…

— Ну вот, началось. Никогда не известно точно, что произошло.

— Фу ты, дай договорить! Эчеверри сделал какое-то ироническое замечание по адресу Салема. Не знаю, слышал Салем или нет…

— Если он ясновидящий, ему незачем слышать.

— В общем, турок побледнел и сказал кому-то стоявшему рядом…

— Кому-то, кому-то… Вечно одно и то же, вечно все та же неточность. А потом еще говорят о фактах. Или произносят общие слова или рассказывают сомнительные истории, которые почему-то все стараются выдать за истину, — этакая странная склонность спешить на помощь, когда пытаются оправдать этих субъектов. Он тебе говорит о сером платяном шкафе. Потом оказывается, что шкаф-то не платяной, а стенной, а дальше, что там не стенной шкаф, а что-то похожее на него. И еще дальше — если хорошо подумать, это вовсе стол с ящиками, и не серый, а красного дерева. И так далее. Но все в восторге, ведь он угадал, и глядят враждебно на беднягу неверующего, на того, кого проверяет этот супермен. Все стремятся оправдать ясновидца. И в конце концов оказывается, что там и не платяной шкаф, и не стол с ящиками, и не серый, и не красного дерева, а какая-нибудь гравюра или китайская ваза…

Казалось, доктор Аррамбиде готов рассердиться. Он вытянул манжеты сорочки и поправил галстук.

— Нет, ты выслушай, научись хотя бы слушать, раз уж претендуешь на звание ученого. Турок побледнел и заметил стоявшему рядом…

— Стоявшему рядом! Кто это был? Как звать этого таинственного господина? Точные данные, будьте любезны! Цифры, имена, даты. Не отделывайся общими словами.

— Откуда я знаю, кто в этот момент стоял рядом. Но несколько человек могут засвидетельствовать: Лало Паласиос, да и сам Эрнесто были там. Ведь так?

— Да, — согласился Сабато, уставясь в пол.

— Ладно, простим эту первую неясность. И что же заметил Салем загадочному господину с неизвестным именем?

— Он сказал, что Лало недолго будет над ним смеяться, потому что очень скоро погибнет в автокатастрофе и случится это в тот же вечер.

Беба многозначительно взглянула на доктора Аррамбиде, но ее собеседник, казалось, ждал продолжения.

— Полагаю, что тебе хотя бы это известно, — прибавила Беба с явной иронией. — Что Лало разбился в своей машине в тот же вечер. Да или нет?

— Лало Паласиос разбился насмерть?

— Да что ты несешь! С тобой невозможно разговаривать, твоей недоверчивости нет предела. Погиб Лало Эчеверри! Ведь речь-то идет о ком?