Чума в Бедрограде

Хотя бы потому что работает.

А фаланги рано или поздно усохнут — не руками Гошки и не руками Бедроградской гэбни, ясен хер, но усохнут. И вообще — если Университетскую гэбню таки удастся убрать, в жизни фаланг будет чуть меньше бесконечной беззубой грызни в черте одного города, чуть меньше гаденькой радости. А это хорошо, верно?

Да, это хорошо.

А значит, Университетскую гэбню уберут — и вот это уже как раз руками Бедроградской гэбни.

Руками Гошки.

Наверное, он и правда стареет, если от одного стародавнего хорошего прихода и недельки без сна так разнылся. Вплоть до религиозной поебени, поди ж ты. Ну да, обвалились тогда канализации под метелинскими мануфактурами, стрёмно было, что всё пролетит со свистом, вот и подсел на измену от неведомых вратовских химикалий. Гошка не стальной и не железобетонный. Что надо сделать — так это не разводить тут интеллигентские нюни, а признать, что он тоже способен наложить в штаны, и дальше заниматься делами.

Дел-то нынче — ого-го. Университетская гэбня умненькая, Университетская гэбня заранее пронюхала как-то про чуму, Университетская гэбня не боится контратаковать.

Университетская гэбня вчера утром прислала запрос на встречу по причине неназванных чрезвычайных обстоятельств. Вчера днём Бедроградская гэбня запрос подтвердила — так и так надо было навестить завкафский дом, а тут удалось выжать вдвое больше пользы!

Ни вчера вечером, ни сегодня ночью Университетская гэбня свой запрос не отозвала.

Гошка что только лично на херову Пинегу не смотался — Молевич там, Молевич устроил целую поисково-спасательную, Молевич точно не в Бедрограде, наблюдатели рвут рубашки в клятвах. Как может произойти встреча двух гэбен, если одна из них обезглавлена?

Впрочем, вопрос «как Университет может травануть чумой своего обожаемого завкафа?» тоже пару дней назад был риторическим.

Встреча гэбен назначена на пять вечера, вот и заглянем в блестящие университетские глазёнки.

Это не значит, что до пяти полагается проёбываться. Вчера нужные люди уже бывали во всём таком из себя нейтральном Порту, жаждали закупить партии кровавой твири по бешеным ценам — а твири в Порту нынче нет, и все знают, куда она ухнула. Местная наркосеть взбеленилась, ясен хер. Сегодня в Порт должно прийти немного гуманитарной помощи в виде коробков с твирью по бросовым ценам — и таких, чтобы краска, прикрывающая авторство подарка, достаточно легко стиралась. Бедроградская гэбня добрая и щедрая, Университет только и умеет, что тянуть жилы, — выбирайте.

Раз уж Порт отказался от нейтралитета, сколько часов в такой ситуации их не-нейтралитет будет в пользу интеллектуально обогащённых?

Особенно с учётом некоторых дополнительных факторов.

Гошка уже устал талдычить: нечего Университету лезть в городскую политику, не имея на то ресурсов. Они если что и тянут, то только жилы из Порта. Другого им не потянуть. Никто не может долго управлять без ресурсов.

Впрочем, отсутствие ресурсов тоже подобает проверить, и как раз сегодня.

— Спишь? — дверь открылась, и за ней показался Соций — в полной боевой. — Пора идти уже.

— К счастью, не сплю.

Гошка не слышал — смеётся ли, говорит ли, — но надеялся, что смеётся.

Всё это так просто и понятно, что становится стыдно за то, что позволил себе поддаться и всерьёз задуматься о всяком там. Нервы не канаты, а свалить уже Университет — задачка та ещё; сперва, когда стало ссыкотно, что не свалят, приглючились картины всеобщей гибели, теперь, когда вероятность не свалить опять зрима, они вернулись. Даже забавно, шаман из глюка смутно кого-то напоминает — батюшку, небось. Или декана юрфака, или кто ещё жизнь успел попортить (становитесь в очередь, сукины дети). Не самая нормальная, но простая и объяснимая реакция психики, Фрайд бы не стал марать руки о такую херню.

Гошка резко сел, скинул ноги с койки и ещё раз потёр глаза.

Даже самые эффектные кишки всегда прибиты к потолку аккуратными такими гвоздиками.

И, если не забывать вынимать линзы перед сном, их всегда можно увидеть.

Университет. Шухер

…А он говорил: не ходи в леса, там дикие звери, грифоны и лисы. Зачем тебе в леса, милая, хорошая? Зачем тебе не сидится дома, рядом, здесь?

И всё же ушла, ушла и не вернулась.