На платформе появляется дежурный по вокзалу. Он сворачивает на асфальтированную дорожку, что ведёт прямо сюда. Приближается. Жанка опускает голову. Сердце колотится, руки дрожат.
Я не должна себе этого позволять, думает Жанка, какая же я всё-таки никчемная.
— Ирма, посмотри за пирожками, — Жанка срывается с места, — я в туалет хочу. Сейчас вернусь.
— Ну конечно, Жанна, иди в туалет, — демонстративно громко говорит Ирма Ивановна, внимательно наблюдая за его приближением.
— Хотя нет, — Жанка подбирает свои пожитки, — я, наверное, вообще уйду. Сегодня у меня сокращённый рабочий день...
Жанка сидит за раскладным столом в читальном зале мироновской библиотеки. Библиотекарша искоса поглядывает на Жанку. Коробка с непродаными пирожками спрятана под столом, из неё доносится пряный масляный запах.
— Вы уже выбрали, что хотите читать? — спрашивает у Жанки библиотекарша.
— Нет ещё.
— Может быть, вам помочь? Что-нибудь посоветовать? Есть целая связка журналов мод. Не хотите посмотреть? Ко мне много мироновских женщин приходят за выкройками.
Жанка молчит. Оглядывается. Читальный зал мироновской библиотеки пуст. Возле окна растёт гигантский фикус, и на его листьях столько же пыли, сколько на книжных полках вдоль стен. Пахнет цвелью и сыростью. У библиотекарши волосы по-старомодному уложены “халой”, сзади — совершенно седые.
— Вы знаете, — говорит Жанка, и её голос разносится эхом по залу, — я прочитала очень мало книг.
Библиотекарша пожимает плечами:
— Сейчас мало кто читает.
— Честно говоря, я в последний раз была здесь в девятом классе. Помню здешнюю библиотекаршу. У неё была большая родинка на носу. Очень культурная женщина...
— Иванна Степановна. Покончила с собой.
Разговор оборвался. Жанка уставилась в стол. Проходит полчаса.
— Так что же вам принести? — снова говорит библиотекарша. — Вы уже решили?
— Нет.
— В читальном зале нужно читать книжки. — Библиотекарша выговаривает эту фразу с чрезвычайным достоинством, словно репетировала её перед зеркалом не один год.
— Я зашла сюда, потому что на улице очень много тополиного пуха, понимаете? У меня аллергия на тополиный пух. Был приступ. Пух всюду — в воздухе, в носу, в лёгких.
Библиотекарша с осуждением глянула на Жанку.
— И что будем делать? Может, вызвать “скорую”?
— Нет. — Жанка заходится в кашле. — Мне сейчас станет лучше, и я пойду.
Библиотекарша резко встаёт со стула.
— Знаете, я принесу вам что-нибудь! Пусть на столе будет книжка. В читальном зале люди книжки читают, а не прячутся от тополиного пуха!
Она исчезает в соседней комнате и вскоре возвращается с огромной книгой — Жанна таких ещё в жизни не видела.
— Зачем мне такую толстую?! Я не прочту!
— А я на это и не надеюсь, — строго отвечает библиотекарша и кладёт книжку Жанке на стол. — Пусть просто здесь лежит. Делайте вид, что читаете.
— Это как?
— Ну, глядите на неё.
Жанка пододвинулась к книжке поближе. “Мир бабочек”.
— Я специально выбрала с картинками, — говорит библиотекарша, возвращаясь на своё рабочее место. — Можете полистать, посмотреть на бабочек. Там есть очень красивые.
Ночь. Жанка не верит в Бога. Она просто стоит в темноте перед открытым окном. Не молится. Ничего не говорит. Ничего не чувствует.
Я могу скоро умереть, почему-то думает она, а если не скоро, то лет через двадцать. Всё равно. Я всё равно умру, и тогда зачем это всё? Зачем я здесь стою? Зачем чего-то хочу?
Окно молчит. Жанка продолжает стоять. С улицы веет лёгкий свежий ветерок. Кажется, этот май никогда не кончится.
— Я перестала на что-либо надеяться, — говорит Жанка. — Ты ведь этого хотел? Я теперь реалистка. Я понимаю, что он никогда на меня не посмотрит. Он слишком хорош для меня. Такой красивый... И всё. На этом всё, Боже. Я не верю в тебя, а ты в меня, и расходимся по-хорошему. Ни я тебе, ни ты мне. Мы свободны.
Жанка забирается в постель, укрывается одеялом, но ей холодно. Ветер из окна становится сильнее и холодней.
— Я не буду тебя слушать! — кричит Жанка. — Ну что ты хочешь мне сказать?! Я уже всё слышала!
Читать дальше