Дорис Лессинг - Маара и Данн

— Если я тебе почему-то не нравлюсь, выбирай. Вон их тут сколько развалилось.

Маара обвела взглядом улыбающиеся физиономии и подумала: «Как фрукты на блюде».

— Есть тут одна загвоздка, — задумчиво промолвила она. — Дело в том, что я уже беременна.

— Но, Маара, от Мерикса еще никто не зачинал.

— От Мерикса — да. Но от Юбы…

Она заставила себя сидеть спокойно, улыбаясь, выдерживая озадаченный взгляд Олека, исследовавшего ее глаза, ее фигуру, ее поведение. Но вот он вздохнул, откинувшись назад, и даже слегка хохотнул.

— А с чего ж тебе тогда вздумалось сбежать?

— А с чего ты взял, что я сбежала? — ответила она вопросом на вопрос. — У нас все знают, где я и что делаю. Я брата ищу.

— И ты воображаешь, тебе понравится то, что ты найдешь?

— Откуда ты знаешь, что я найду?

— От твоего Кулика. Он достаточно осведомлен.

— То есть как это «от моего»? Почему Кулик «мой»?

— Он нам рассказал, что ты была его подружкой в скальной деревне.

Этого Маара уже не смогла перенести спокойно. Она вспыхнула, вскочила и, гневно сжав кулаки, крикнула:

— Врет! Врет! — Был бы этот Кулик здесь, она бы его убила. Несколько овладев собой, еще тяжело дыша, добавила: — Я бы посоветовала вам выбирать для услуг менее грязную публику.

— Каковы услуги, такова и публика, — спокойно возразил Олек. — Мы все о нем знаем, знаем, как он ворует, как кому и что продает. Он у нас в руках и приносит пользу.

— И вы считаете, что Кулику можно доверять?

— Пока мы ему достаточно платим — вполне.

— Я бы на вашем месте проверила, кому еще он оказывает услуги, — проворчала Маара, намекнув, что Кулик шпионит за молодыми в пользу старших хадронов. — Так вы меня отпустите?

— Что ж, отпустим, конечно. Желаю удачи с ребенком.

— У нас еще трое здоровеньких.

— Мало… Ох мало…

— Провожать меня не надо, дорогу найду.

— Нет уж, провожу, — сказал Олек и вышел с Маарой, не обратив внимания на спящего на веранде охранника. Очевидно, он ей не доверял и не хотел, чтобы она вернулась к центральным башням.

Во дворе сидели разряженные женщины: пели, играли с младенцами. «Тоже мне, цветочки, — подумала Маара. — Днем распускаются, на ночь закрываются, цветут и отцветают». Не радовала ее эта идиллия. Она переоделась в розовое платье, чтобы понравиться Мериксу, и пошла к Иде, желая посмотреть на себя в зеркальной стене. Давным-давно какой-то искусный мастер покрыл эту стену точно подогнанными один к другому кусочками отполированного блестящего камня, добытого в восточных горах, так что получилась покрытая тончайшей сеточкой стыков сплошная поверхность, отражающая все, что появляется перед нею. Маара замерла перед стеной, глядя на свою стройную фигуру, гладкую кожу, сияющие волосы, вновь выросшую грудь. Нет, никто теперь не сможет назвать ее уродиной. Она попыталась себе улыбнуться. Но проклятые серьезностью глаза улыбаться не желали. Большие, глубокие, печальные глаза. Она вздохнула, отошла от стены. Вернувшись в свою спальню, застала там Мерикса. Они бросились друг другу в объятия.

Вечером на собрании Маара рассказала о своих приключениях. В зале горели лампы, Мерикс сидел рядом с нею и держал ее за руку, как Юба обычно держал Дромас. Маара начала с самого важного, с ее точки зрения, с того, что ее похитили «младохадроны» в целях «размножения». И рассказала о своей лжи во спасение. Рука Мерикса разжалась и отдернулась от нее. Маара поняла, что это стало для него настоящим ударом.

— Это неправда, Мерикс. Я вынуждена была соврать, чтобы меня отпустили.

— Это неправда, — отозвался Юба, адресуясь к Дромас.

— Это неправда, — повторила Маара, тоже обращаясь к Дромас и повернулась к Мериксу. — Мерикс, уверяю тебя, это неправда.

Дромас пристально посмотрела на Юбу. Тот улыбнулся и погладил ее руку.

— Верь мне, Дромас.

Но Мерикс не глядел на Маару, и Мааре больно было смотреть на него.

— Начни-ка лучше с самого начала, — вмешалась Кандас. — И подробно.

— А то вы не знаете… — проворчала Маара.

— Не всё и не все. Рассказывай.

Народу в помещении в этот вечер собралось больше, чем обычно, человек около двадцати.

Маара начала с того, как она покинула дом, как шла по пустынным улицам; рассказала, как выпустила из-за ограды молочное животное, которое потом подобрала женщина махонди, рассказала о носильщике и харчевне, о трактирщице, которую кто-то предуведомил о ее прибытии.

— Не я, — вставил Юба.

— Да, конечно, это молодые хадроны, — согласилась Маара. — Они все подстроили.