Дорис Лессинг - Маара и Данн

Мерикс предложил Мааре жить с ним и попытаться зачать ребенка.

Маара перешла в комнаты Мерикса и почувствовала себя во власти любви. Не представляла она ранее, что сможет ощутить такое счастье. И страха такого никогда ранее не испытывала. Родить ребенка, когда с юга неумолимо наступает великая сушь… В благоприятное для зачатия время ее сковывал ужас, но она видела, что Мерикс ощущает ее настроение, и пренебрегла своими страхами, как будто бросившись в бурную реку, не зная, найдет ли способ выбраться на берег. Она любила и страдала, любила Мерикса и страдала от страха за судьбу ребенка, который мог стать плодом этой любви.

Дожди все же дошли до Хелопса. Короткий шквальный ливень заполнил резервуары лишь наполовину. Река снова выползла из ущелья. Мак пророс, но дождей более не было, и посевы засохли. Пересев сопровождался небольшими осадками, конопля взошла обильно, крепкая и душистая, но росла намного медленнее, чем обычно.

В общине махонди появились на свет четыре младенца, все здоровые, крепкие, пропорционально сложенные. Женщины напирали на Юбу, напоминали о данном им обещании, но тут двое из новорожденных умерли от болезни засухи. Что это за болезнь, здесь знала только Маара, остальные не имели о ней представления, никогда с ней не сталкивались. Маара сказала Иде и ее компаньонке, что поить детей нужно только чистой водой, но воду трудно было уберечь от всепроникающей пыли. Община получала воду из глубокого колодца в саду одного из горожан, и эта вода помогала сохранять здоровье младенца Кайры — или Иды? — и двух других уцелевших. Детей все время держали в помещениях, чтобы предохранить от пыли. Трогательно было наблюдать, как все члены общины, независимо от пола и возраста, под тем или иным предлогом заглядывали в их комнаты, стремились прикоснуться к крохотным комочкам плоти, подержать младенцев в руках, просто бросить на них взгляд…

Однажды Кайра исчезла, сообщив подругам, что направляется искать счастья на север. Маара, как и все остальные, почувствовала себя оскорбленной. Маара упрекала себя за то, что отдалась своей любви к Мериксу. Жила бы себе холодной и спокойной, отгородившись от эмоций. А теперь она открыта чувству, уязвима.

Они с Мериксом жили в доме Юбы и Дромас, комнаты их выходили во двор, где цвели кактусы. Ложе их представляло низкий помост или поддон, устеленный мягкими матрасами и подушками. Маара лежала в объятиях Мерикса и думала, как странно и необычно это — лежать в мужских объятиях в чистой постели, в уюте, комфорте, вдыхать цветочный аромат. Ведь для Мерикса все это в порядке вещей. Рука Маары скользнула по его плечу, она почувствовала его ладонь на своем теле… Она воспринимала каждое прикосновение как неожиданный подарок судьбы, хрупкий, непрочный, словно цветок кактуса. Мерикс возлежал до нее с другими женщинами, каждый раз в мягкой, чистой, удобной постели, воспринимал все происходящее как само собой разумеющееся. Что ж странного в том, что два здоровых тела объединяются под бодрящий стук сердец? Маара часто не могла заснуть, стараясь растянуть мгновения наслажденья. Иногда в полусне ей казалось, что она держит в объятиях Данна, и она вздрагивала, просыпалась в печали. Иногда, когда Маара обнимала Мерикса, ей чудилось в нем что-то детское. Возможно, из-за Данна, думала она, ведь Мерикс — личность вполне сформировавшаяся, самостоятельная, не нуждающаяся в опеке. Не знал он лишь одного: что жизнь хрупка и нежна, как цветок кактуса, что ее легко уничтожить. И это разделяло их. Странно, что никто — даже самый умный человек — не может усвоить что-либо помимо собственного опыта. Жизнь свою Мерикс провел под постоянной защитой и опекой, с самого рождения, и поэтому он не понимал, когда Маара шептала ему:

— Так долго не может длиться. Давай, давай же, пока есть возможность…

Его рука часто задерживалась на том месте ее тела, где пояс с монетами оставил выпуклый рубец. Маара все-таки доверила ему тайну денежного пояса, умоляя не рассказывать никому, и Мерикс пообещал. Она спрятала жгут с монетами под большую подушку, постоянно лежавшую в изголовье их постели, и то и дело засовывала туда руку, проверить, на месте ли ее сокровище, настояла, чтобы в комнату не входила прислуга, убирала в ней сама. Иногда Маара среди дня специально заходила туда для проверки.

— Мне иногда кажется, что ты эти маленькие штучки любишь больше, чем меня, — сказал однажды обиженный Мерикс.

— Если бы не эти деньги, мы бы никогда не встретились, — парировала Маара. — Меня и в живых давно бы не было, кабы не они.