Дорис Лессинг - Маара и Данн

На следующее утро Мааре предложили присоединиться к женщинам во дворе, но она попросилась к Орфне в дом здоровья, учиться целительству и узнавать о травах. Главное же — Орфна лучилась бодростью, внушая ее окружающим, заражая ею. Маара тайком мечтала стать похожей на эту жизнерадостную красавицу.

Вечером ее пригласили продолжить рассказ. В том же помещении собрались те же люди. Маара рассказала о приключениях в дороге, в горах над Хелопсом, закончив тем, как они купались и стирали грязную одежду в питьевых источниках. Юба нахмурился, вздохнул и махнул рукой. Все, забудем, говорил его жест. Инцидент, однако, не забыли. Анекдот с двумя рабами, загадившими городские пруды и оставшимися безнаказанными, получил огласку, и Юба спешно издал циркуляр о том, что впредь нарушителям будут грозить страшные кары вплоть до смертной казни.

— Мы тебя выслушали, Маара, — сказала Кандас. — О чем ты хотела бы спросить?

— Когда обнаружилось, что я женщина, меня доставили сюда, потому что всех женщин проверяют. Но потом вы узнали, что я вам родня. Но ведь Данн тоже состоит в родстве, а он по-прежнему с остальными. — Это звучало упреком, несмотря на тихий голос и скромный, даже робкий тон Маары.

— Сбежал твой Данн. И мы его не можем найти.

Маара ахнула. Вспомнилось, как ужасно она переживала, когда брат сбежал из скальной деревни.

— Мы его ищем, — сказал Мерикс. — Рабы говорят, что он собирался на север.

Маара не верила, что Данн мог убежать без нее. Конечно же, он где-то прячется. Может быть, в башнях центральных кварталов. Каково ему сейчас? У нее здесь вдосталь пищи и воды, чистота и уют, ее лелеют и балуют, а он?

Она спросила:

— Махонди контролируют запасы и производство пищи, так?

— Так. — Мерикс слегка склонил голову. — Перед тобой комиссар по пищевому довольствию собственной персоной.

— И армия, полиция, охрана?

— Тоже, — кивнул Юба.

— Но хадроны контролируют воду?

— Да, — сказала Кандас.

— Или воображают, что контролируют? — потребовала уточнения Маара.

Кандас и Юба переглянулись. Юба слегка кивнул и пробормотал негромко:

— Можно и так сказать. Но очень важно, чтобы они и далее пребывали в этом заблуждении.

— Понятно.

Юба подался в сторону Маары и произнес:

— Маара, мы хотим попросить тебя заняться очень важным для всех нас вопросом. Нужно заняться маком и коноплей. — На ее лице отразилось такое разочарование, что все заулыбались. — Вспомни, что ты видела, когда тебя показывали хадронам, и ты поймешь, насколько это важно. Маара задумалась.

— Главное различие между нами и хадронами в том, что они потребляют мак и коноплю, а мы нет, — подсказал Мерикс. Маара кивнула, а Мерикс повернулся к Иде и повторил: — Махонди не употребляют этих растений.

Все присутствующие тоже повернулись к Иде, которая заерзала и нервно улыбнулась.

— А ты, Кайра, показываешь дурной пример, — не по возрасту сурово отчеканил Мерикс.

— И всего-то попробовала разок-другой, — огрызнулась Кайра, стрельнув в него взглядом исподлобья.

— Больше не пробуй, — отрезала Кандас.

Ида не смогла сдержать слез, вскочила и выбежала из помещения. Веер свисал с ее руки, как сломанное крыло. Кайра сидела надувшись и глядя в пол перед собой. Не похоже, что она ощущала себя виноватой.

На следующий день Маара вышла во двор к женщинам, занимающимся растениями, принялась расспрашивать о маке и конопле, но, к ее удивлению, не получила толковых ответов. Понимала ее лишь Лариса, и Маара сообразила, почему именно ее ввели в общину. Эта женщина наблюдала, размышляла, делала выводы. Люди, задающие вопросы, понимающие, способные отвечать на вопросы, заданные им самим, всегда остро необходимы в любой организации, в любом обществе.

Маара понимала, что к ней еще присматриваются, что ее испытывают. Юба, затем Мерикс и еще раз Мерикс вывозили ее на делянки мака и конопли, посещали с нею амбары, в которых работники, мужчины и женщины, добывали из мака млечный сок, сушили его, скатывали в клейкие шарики, готовые к воскурению; сушили коноплю, молотили ее и фасовали в мешки. Мааре дали отведать мака. Она понимала, что это тоже проверка: сможет ли она воздержаться от зелья, даже испробовав его. И действительно, когда перед глазами поплыли видения, она вообразила, что жить не сможет без этого наркотика. Но, протрезвев, Маара жутко испугалась и поклялась никогда более не прикасаться к этой отраве. Отведала она и конопли, но впечатление оказалось гораздо слабее. И ее испытывали еще не раз: рабочие, Ида и сам Мерикс, с видом уже несколько виноватым. Когда ей предлагали наркотик Юба и Кандас, Маара уже улыбалась наивности этого способа проверки. После этого ей сказали, что с маком и коноплей она уже достаточно поработала.