Дорис Лессинг - Маара и Данн

Тех же людей работа. Дома, одежда, тазы, ведра… Сверху пекло солнце, но к стенам можно было спокойно прижать ладонь без риска обжечься, металл лишь вяло обогревал руку. Странные постройки тянулись на милю или больше вдоль горной гряды.

— Когда это все построили?

— Говорят, три тысячи лет назад.

— И что за люди здесь жили?

— Кости находили. Они выбрасывали своих покойников на корм зверью. Кости старые, рассыпались, но можно понять, что были они выше нас. Головы большие, руки длинные, ступни здоровенные.

Оба они почему-то расстроились, даже разозлились.

— Как они такое придумали! — воскликнула Маара и ударила в стену кулаком. Тут же нагнулась, подняла камень и с силой запустила туда же. Глухой удар… собственно, удара-то и не слышно, в основном игра воображения — и ни царапины.

— Кто ж его знает, — пожал плечами Данн.

— Никто…

— Никто. Умные они были. Много знали.

— И хорошо, что умерли. Так им и надо!.. Так и надо, так и надо, так и надо! — завопила вне себя Маара.

Данн смерил ее критическим взглядом.

— Ну что ж, ты поправляешься. Когда я тебя увидел там, у водной ямы, ты так глотку драть не могла. Едва рот разевала, как рыбина. — Он улыбнулся, и Маара засмеялась. У нее как будто гора с плеч свалилась. Все, покончено с этой коричневой чумой, с этим безобразием!

— Чудовища! Чудовища здесь жили, — подвела итог Маара. — Как это можно, сам подумай, — жить в домах, которые не меняются, носить одежду, которая не изнашивается! — Она в сердцах со всей силы ударила ногой в стену дома, так что длиннющий ноготь большого пальца ноги непременно оцарапал бы металл, если бы его можно было хоть чем-то оцарапать. Ей вспомнились руины древних возле скальной деревни, щедро жертвовавшие себя времени, позволявшие потомкам, скальным людям, использовать камень прошлого для своих построек.

Она присела, подобрала сухую веточку.

— Данн, расскажи о числах. Хочу узнать, что такое три тысячи.

Она припечатала к пыли обе ладони с растопыренными пальцами, добавила ступни. Данн опустился коленями в пыль напротив, написал: «10, 20», — глядя на сестру, убеждаясь, что она поняла. Затем продолжил, произнося названия чисел: «30, 40, 50, 60, 70, 80, 90, 100». Снова посмотрел на Маару.

— Да, сто, — повторила она. Это она поняла, хотя и не усвоила странных знаков, которые Данн чертил в пыли. И могла узнать больше от маленького братика, который так много знал.

Данн сделал в пыли десять отметин на некотором расстоянии одна от другой. Под каждой из отметин прочертил по десять полосок; под каждой из полосок еще по десять.

— Тысяча, — провозгласил он, давая Мааре время усвоить.

Как хорошо, как приятно узнавать от него новое! Как приятно ему обучать сестру! Они наедине, снова лишь друг с другом, им хорошо, им не угрожает никакая опасность… но тут оба заметили потные лица друг друга и вспомнили, что воды-то почти не осталось, а они хотят пить.

Они поднялись.

— Где ты учился?

— В школу ходил в Маджабе.

— В школу? — удивилась Маара.

— Днем работал, вечером в школу… Учился…

— Много еще знаешь?

— Да нет, где там…

Они взобрались на скальный уступ, с которого открывался вид на город. При свете дня можно было разглядеть то, что невозможно было заметить в сумерки. Ясно воспринимался сверху план города. Сразу бросалось в глаза, что с севера, юга, востока и запада четыре дороги вели в центр, упираясь в громадное, подавляющее все вокруг черное здание. Дороги прямые, широкие, вымощены каким-то гладким темным камнем. И совершенно пустые, ни души, никакого на них движения. В центре при здании-гиганте четыре квартала, заполненных постройками поменьше, но тоже весьма внушительными, по шесть на квартал. Мрачные дома, угрожающие; окна, блестящие ножевым пронзительным блеском… И там ни движения. Весь центр окружает дорога, похожая на четыре главные, но поуже. А далее от центра начинается во все стороны необъятная пестрота строений, садов, дворов всевозможнейших очертаний и цветов. Деревья растут и вдоль улиц, вялые, но зеленые. На улицах много народу, снуют повозки. Рынок… и не один, в разных частях города.

— Этот город строили как первый в стране.

— В Ифрике?

— Нет, в этой стране. Большая страна, на юге от Маджаба и далеко на север. Самая большая в этой части Ифрика. За неделю не пройдешь.

Маара впервые в жизни услыхала о стране. До этого приходилось слышать лишь о городах и деревнях.

— Что за люди тут живут?

— Кто их знает… Я днем здесь не светился. Вмиг сцапают.