Родриго Кортес - Кукольник

Шериф заглянул в календарь, определил точную дату следующего полнолуния и начал готовиться к полицейской операции — может быть, самой важной в его жизни.

Вернувшись домой, Джонатан пересказал суть своего разговора с Артуром дядюшке и, выслушав достаточно сомнительную лекцию о пользе позднего брака, ушел в кабинет, принялся листать книги с поучениями древних и с ужасом обнаружил, что те солидарны с дядюшкой!

«В дом свой супругу вводи, как в возраст придешь подходящий, — важно советовал Гесиод. — До тридцати не спеши, но и за тридцать долго не медли. Лет тридцати ожениться — вот самое лучшее время. Года четыре пусть зреет невеста, женитесь на пятом…»

Джонатан представил себе четырнадцатилетнюю Энни лет через пять, и его передернуло. Вот уж точно все пальцами будут тыкать, говоря, что Лоуренс женился на перестарке!

Он ухватился за великого насмешника Ювенала в надежде отыскать опровержение мнения Гесиода и схватился за голову. Этот относился к таинству брака еще хуже…

«Разве не лучше тебе ночевать хотя бы с мальчишкой? — откровенно склонял читателя к содомскому греху древний философ. — Ночью не ссорится он, от тебя не потребует, лежа, разных подарочков там и тебя упрекать он не станет, что бережешь ты себя и ему не во всем потакаешь…»

У них, на Юге, все было куда как ближе к истинным ценностям. Женщина создана для мужчины, и чем раньше она подчинится мужу, тем больше прока и меньше неприятностей от нее будет лет через десять, когда она состарится.

Джонатан вдруг на секунду представил себе, как могла бы выглядеть кукла из тела Энни — в подвенечном платье, с букетом цветов, — и, сбрасывая наваждение, тряхнул головой. У этой милой девушки было совсем иное предназначение.

За три дня до полнолуния у шерифа было готово почти все, а накануне он собрал десяток самых толковых констеблей.

— Черным надо преподать жестокий урок и вернуть в лоно церкви Христовой всех до единого, — четко определил он цель предстоящих действий.

— С епископатом я списался, преподобный Джошуа Хейвард и мэр Торрес ситуацию знают, так что по поводу испорченного имущества проблем с Лоуренсами не будет.

— А вы уверены, что они и впрямь приносят детей в жертву? — растерянно спросил самый молодой констебль.

— Сами увидите, — отрезал шериф. — Всем быть во дворе управления ровно в одиннадцать вечера.

Потрясенные констебли разошлись, а шериф немедленно отправился к преподобному Джошуа Хейварду.

— Мною доказан факт человеческих жертвоприношений в поместье Лоуренсов.

— Доказан?! — ужаснулся преподобный.

— Будет доказан, — без тени сомнения стремительно поправился шериф. — Поэтому завтра без четверти двенадцать ночи вы придете к сэру Джонатану Лоуренсу и потребуете, чтобы он отправился с вами в рощу за рисовым полем.

— Может, лучше Томасу поручим? — трусливо попытался увильнуть преподобный Джошуа.

— Вы в своем уме, преподобный? — возмутился шериф. — Кто в таком деле черного раба слушать станет? Нет, мне нужны именно вы! А если этот мальчишка станет упрямиться, обвините его в попустительстве язычникам и пригрозите отлучением от церкви. Откажетесь — вам же хуже; у меня уже лежит письмо в епископат.

Преподобный Джошуа тяжело вздохнул. Он чувствовал, что шериф задумал совершенно немыслимую по дерзости и явно весьма сомнительную акцию, и его это пугало.

Шериф добавил еще несколько резких фраз, убедился, что запугал преподобного окончательно, и направился к реке. Дважды свистнул и, дождавшись, когда сидящий в кустах человек подойдет к лошади, ухватил его за ворот грубой полотняной рубахи.

— Слушай меня, ниггер, — прошипел он, — завтра, как договорились, — кровь из носу, но должна быть жертва вашему Мбоа.

— Слушаюсь, масса шериф, — сдавленно просипел тот. — А мне за это правда ничего не будет?

— Я свое слово всегда держал, — отпустил раба шериф. — Но не дай бог, если ты меня подведешь! Я тебя в тот же день на виселицу определю, сам знаешь!

— Знаю, масса шериф, — покорно склонился раб. — Как вы сказали, так все и будет.

Шериф язвительно улыбнулся и пришпорил кобылу. Завтра ровно в полночь, когда преподобный приведет юного упыря в рощу, причем строго со стороны рисового поля, он даст распоряжение открыть огонь на поражение. Взбешенный своим бессилием, шериф знал — одной правильно посланной пули, чтобы поставить во всей этой истории большую жирную точку, вполне хватит.

А виновного в смерти Лоуренса он найдет.