Родриго Кортес - Кукольник

Впрочем, слушали его плохо. Ниггеры и сами были не дураки; все прекрасно видели, что слабый бог белого человека Христос опять и опять проигрывает повелителю тьмы, не в силах защитить от него не только черных, но даже и белых людей. Мбоа приходил, когда хотел, и брал, кого хотел, а Христос так и висел на своем кресте в большой прохладной комнате молельного дома, не в силах даже спуститься, чтобы испить свежей человечьей крови.

Может, поэтому, когда шериф предложил Томасу сотрудничество, тот воспринял это как шанс.

— Вы и вправду думаете победить самого Мбоа? — уважительно поинтересовался Томас.

— Не пройдет и трех месяцев, как я этого вашего Мбоа на виселицу отправлю, — твердо заверил шериф.

— Он не мой, масса шериф! — обиженно поджал губы Томас. — Я христианин. Я, если хотите знать, святого архангела Гавриила вот этими глазами видел.

— Ладно, Томас, не обижайся, — покровительственно похлопал старика по плечу Айкен. — Просто я уверен: этот ваш… то есть этот Мбоа никакой не дух.

— А кто? — оторопел проповедник.

— Человек, Томас, человек, причем белый. И я это докажу, вот увидишь. Ты мне, главное, все сплетни пересказывай, а я уж его найду.

Старый ниггер на секунду опустил голову, а потом вздохнул и высоко поднял подбородок.

— Томас будет помогать вам, масса шериф.

В том, что цель достигнута, Джонатан убедился в течение недели. Да, люди, особенно белые, довольно много говорили о страшном упыре, высасывающем кровь из людей, но ни один — и это было крайне важно! — ни один даже не заикнулся о том, что пострадавшие ни в чем не виновны. Напротив, каждый разговор о фигурах на плоту рано или поздно завершался стыдливым признанием, что полиция слишком продажна и что только так эту жирующую на наших налогах сволочь и можно поставить на место.

Это был полный успех!

Но Джонатан чувствовал и другое — за ним наблюдают. Газеты взахлеб обсуждали версии одна страшней и неправдоподобней другой; люди сплетничали о своем, более понятном; полиция клялась отомстить за смерть молодого, только недавно женившегося сержанта, но Джонатан знал — это все пустое, и шерифу Айкену нужен только он один.

Трудно сказать почему, но вот это терпеливое ожидание шерифа он ощущал буквально спиной и точно знал: стоит ему совершить малейший промах, и все закончится.

И только Платон был весел и жизнерадостен, как никогда.

— Никого не бойтесь, масса Джонатан, — белозубо улыбался он. — Мбоа вас любит. Что хотите делайте, а Мбоа вас в обиду не даст.

Джонатан так не считал, а потому долго, до самого октября, занимался хозяйством, зачастил в гости к Мидлтонам, ездил на охоту, дожидался третьего урожая сахарного тростника и, лишь когда последние набухшие соком стебли были срублены, снова стал испытывать смутное беспокойство.

Сначала он подумал, что ему не хватает женщины, и впервые за последние четыре месяца навестил тихо живущую в маленькой комнатке под лестницей Цинтию. И сразу же понял — не то! Цинтия отдавалась ему с жаром полжизни не видевшей мужчины монашки, но то, что возникло внутри него, абсолютно не было похоже на то, что он испытывал, когда на многие часы становился мечом Господним!

И тогда он вызвал Платона.

— Сегодня же выходим на охоту, — скупо сообщил он.

Платон расцвел и низко-низко склонил седую курчавую голову.

— Как скажете, масса Джонатан.

На следующий день шериф получил сообщение, которого ждал с августа: обнаружен очередной мумифицированный труп.

На этот раз «орлеанский упырь» выбрал своей жертвой налогового инспектора, на протяжении последнего месяца проверявшего документы целого ряда поместий в полусотне миль от поместья Лоуренсов. Зрелого сорокалетнего мужчину раздели, зарезали, спустили кровь, нафаршировали черной смолистой пакостью, снова одели и посадили возле здания местного муниципалитета с жалобно протянутой рукой и широко открытым почти пустым портфелем у ног. Однако при этом деньги у него торчали отовсюду — из-за пазухи, из карманов, изо рта и даже из ушей.

Мысль была предельно ясна: взяточник и казнокрад.

Шериф выслал на место происшествия полицейский наряд, съездил в управление полиции штата с кратким, но емким докладом, но не пошевелил и пальцем, чтобы начать поимку истинного преступника. Он знал, что это бессмысленно. По сообщениям старого Томаса, последние две недели Джонатан Лоуренс беспрерывно ездил по окрестным полям, охотясь на мелкую дичь, а значит, приемлемое в глазах присяжных оправдание у него будет.