Уолтер Керн - Мне бы в небо

— А если я скажу, что сейчас держу в кармане диктофон и собираюсь отослать расшифровку в Комиссию по равным возможностям? Из-за тебя КСУ вчинят иск. Так что следи за языком.

— Я? Первый выпускник тренинга по толерантности? Я надежно защищен, братец. У меня есть сертификат в рамочке. Пожертвуешь денег в фонд борьбы со СПИДом?

Надо уйти. Вытащить свое письмо из стола Буслера, встать на стул и прочесть его вслух. Собрать всех ассистентов. Уборщиков. В письме есть несколько словесных завитков, которыми я весьма горжусь и намерен извлекать из них выгоду во время устного выступления. Будь у меня миллион миль, я бы непременно это проделал. Но КСУ ничего не стоит пресечь мои путешествия, а я не могу рисковать потерей санкции на разъезды. Я повторяю текст письма в уме.

— Значит, увидимся на конференции. Пока. На сборе всех племен.

Крейг Грегори уходит. Уходит. Уходит, крутя задом. Когда-то я ему нравился. Он посылал мне огромные поздравительные корзины, доверху полные сырами и выдержанным уксусом. Однажды он даже нарочно проиграл на корпоративном теннисном турнире, благодаря чему я вышел в финал. Подобные знаки внимания трогали меня. Может быть, мой отец вовсе не был таким уж любящим. Может быть, я пытаюсь заполнять лакуны.

— Это твой шеф? — спрашивает Джулия.

— Понятия не имею. Здесь столько новых непонятных должностей…

Я пришел за чемоданом, теперь я его забрал, так что можно уйти и не возвращаться. Я смотрю на стол и мысленно сканирую его заброшенное содержимое. Семейные фотографии? Я не принадлежу к числу людей, которые держат их в офисе, — предпочитаю, чтобы здешняя публика не знала в лицо тех, кто мне дорог. Иначе они могут прибегнуть к вуду. В одном из ящиков я припрятал небольшой пакетик марихуаны, которую некогда сочетал с шумовой машинкой во время особенно изнурительных поездок. Теперь она, разумеется, превратилась в окаменелость, ни одна специально обученная собака ее не учует. Что еще? Степлер. Старые ингаляторы. Крем, который я купил однажды, когда у меня чуть не отнялись ноги, — он предназначался для стимуляции кровообращения, но вызвал сыпь. Не считая этого — визитки, микрокассеты, брелоки с логотипом КСУ, куча скрепок, загадочным образом соединенных друг с другом в некое подобие головоломки, из тех, что так радуют смышленых детей. Стоит ли хранить это и дальше? Все, что там есть, включая записки с напоминаниями?

Человек получает уйму вещей, когда поступает на работу, и искренне (но тщетно) надеется, что будет ими пользоваться.

Если бы накопление миль было моей главной задачей, я бы отправился в Солт-Лейк-Сити на взятом напрокат «вольво», зарабатывая по пятьсот бонусных очков за календарный день. Честно говоря, это и есть моя главная задача, особенно сегодня, в три часа дня, раз уж остальные семена покуда дремлют в почве. Дуайт тянет с «Гаражом», концепт «Зоны Пинтера» еще жив, но кажется мне чересчур неопределенным, «МифТек» витает где-то за стеной облаков, Алекс не позвонила насчет свидания в Вегасе, и я начинаю сожалеть о том, что мы условились. Если замерзшие, ватные ноги мне не лгут, то сомневаюсь, что я смогу восстановить кровообращение настолько, чтобы достойно завершить наш вечер в номере. Мой секретарь был прав, это очень одинокое место, даже с женщиной в перспективе. Музыкальный автомат играет песню Синатры. Шары щелкают. Ты говоришь подружке: «Отличный удар». Бурлит горячая ванна. А тем временем во всех направлениях, у тебя над головой, люди, с которыми ты встречался или мог бы встретиться (но этого не произойдет), занимаются своими вечерними делами, в которых ты не участвуешь и никогда не будешь участвовать. Потому что у тебя были сомнения, и ты их озвучил — а еще устал. И пальцы на ногах онемели.

Впрочем, сейчас, впервые за много лет — или даже за всю жизнь — я предпочел бы не лететь самолетом. Морс, ты слышал? Твой бычок увернулся от лассо. Он сидит за рулем машины. Пользуется общественной автострадой. И тем не менее продолжает зарабатывать баллы и вгонять тебя в долги при помощи «Маэстро». Не считая миль, которые я пожертвую на благотворительность в надежде на то, что какой-нибудь больной ребенок вырастет большим и пырнет тебя на улице ножом ради пары монет, остальные я просто приберегу. Чтоб ты и дальше был мне обязан.

Джулия тоже предпочитает ехать, а не лететь. Она проделала большую часть того же маршрута вчера, но в темноте, и теперь ей интересно, что именно она пропустила. Поездка займет около восьми часов, по подсчетам сестры, совсем как в старые времена, в папином «шевроле», с той разницей, что никто не будет морить нас голодом.