Майкл Корда - Бессмертные

— Они погубили карьеру моего сына , — голосил Джо, и, слыша в трубке его страдания, я больше не сомневался, что Джек попал в серьезную переделку.

С самых первых дней пребывания на посту президента Джек постоянно находился в атмосфере назревающего кризиса, можно сказать, на грани катастрофы. Только поэтому я сразу и откликнулся на призыв о помощи. А вообще-то я был обижен на Джека, все не мог забыть, как высокомерно он беседовал со мной на следующий же день после выборов. Мы с Марией в качестве почетных гостей присутствовали на церемонии инаугурации. Мария была польщена и довольна тем, что находится в центре внимания, но я никак не мог смириться с нанесенной мне обидой, ведь Джек так и не сказал, что назначит меня послом в Великобритании, о чем я всегда мечтал. Ну, а Мария-то, конечно, была просто в восхищении от нашего нового президента.

В конце концов, если я нужен Джеку (и родине), я обязан помочь. Да и кто не откликнется на призыв президента Соединенных Штатов? Тем более если вы знаете его со школьного возраста.

Кроме всего прочего, затишье, наступившее в моей жизни после напряженной работы во время предвыборной кампании, угнетало меня; я не находил себе места от скуки. Я скучал не только по политической деятельности, но, как ни странно, и по тем поручениям, которые мне приходилось выполнять в качестве связного между Джеком и мафией. У Джека теперь появились более важные дела, да и у мафии, видимо, тоже. Став президентом, Джек утратил интерес к Хоффе, а Бобби, который до этого клялся посадить Хоффу в тюрьму, стал министром юстиции, и у него тоже появились более насущные проблемы — в первую очередь, проблема защиты гражданских прав, а также проблема нейтрализации Гувера. Война против Хоффы отошла на второй план, гангстеры Чикаго вздохнули свободнее, а я избавился от необходимости общаться с Джеком Руби и Редом Дорфманом.

Меня сразу же провели к президенту. У Джека было бледное, опухшее лицо, глаза ввалились и помутнели от усталости.

— А, Дэйвид, — произнес он, пожимая мне руку, — спасибо, что приехал. На этот раз мы влипли по-настоящему.

— Чем могу помочь, господин президент? — спросил я.

— Не откладывая, садись за телефон, Дэйвид, и звони всем, кто тебе чем-то обязан. Необходимо ликвидировать последствия катастрофы! Переговори с Гарри Лусом, Панчем Сульцбергером, Биллом Пейли… Сделай все возможное. Если ты решишь, что мне нужно переговорить с кем-нибудь, я сделаю это, но имей в виду, я не собираюсь выслушивать высокопарные рассуждения по вопросам внешней политики или о честности в политике вообще. Ясно?

— Будет сделано, — ответил я. Лицо Джека застыло в жесткой неподвижности, словно окаменело; на нем не отражалось никаких эмоций. Я пытался понять, что скрывается за этой непроницаемой маской. Точно я знал только одно: если случались неприятности, Джек прежде всего винил в них себя, а не других.

— Ситуация очень сложная? — спросил я. — Чем это грозит в самом худшем случае?

Джек издал глубокий вздох. Он сидел, перенеся всю тяжесть своего тела на спинку стула и закинув ноги на сверкающую поверхность стола.

— Здорово они меня подставили, — сказал он.

— Кто, кубинцы?

— ЦРУ.

— Надо же, и отец твой сегодня утром сказал мне то же самое.

— Он прав. Как всегда.

Джек произнес последние слова с горечью. Хотя у него с отцом и были доверительные отношения, однако президенту Соединенных Штатов не очень приятно слышать от своего родителя фразы наподобие “Я ведь предупреждал тебя”. Впрочем, дети всегда испытывают стыд и унижение, когда им приходится признавать правоту своих родителей.

— Как развиваются события на плацдарме?

— Идут кровопролитные бои.

— Подкрепления будут направлены?

— Нет. — Голос Джека звучал глухо и монотонно. — Я запретил воздушные налеты и обстрел с моря. Ясно, что это провал, и незачем его усугублять.

— У нас есть возможность вывезти наших людей с плацдармов?

Джек смотрел на серое небо, губы сурово сжаты.

— Скорее всего, нет, — мрачно произнес он.

— Понятно. — Другими словами, это был провал, о котором знал весь мир, провал, ставший результатом предательских и неумелых действий; при этом все старались уйти от ответственности. Злейшие враги Джека не могли бы придумать более разрушительного по своим последствиям — и более унизительного — сценария. Джек бросил вызов Кастро и проиграл.

— Где Бобби? — спросил я.

Джек покачал головой.

— Брат — моя главная опора, — ответил он, выговаривая слова медленно и тихо. — Это будет мне уроком, Дэйвид. Из всех людей здесь в Вашингтоне Бобби — единственный, кому я могу доверять.