Майкл Корда - Бессмертные

— Ну, вряд ли он меняет дочке пеленки или встает по ночам и держит ее на руках после кормления, пока она не отрыгнет воздух. Но в принципе, конечно, это прекрасно, что он любит возиться с дочкой, ведь они с Джеки так давно хотели иметь ребенка. Многие этого не любят.

— Уж я-то хорошо это знаю! — Она взяла печенье. — Значит, тебе понравился фильм “Некоторые любят погорячее”?

— Думаю, это твоя лучшая работа. Фильму обеспечен большой успех, — ответил я. — Об этом можешь не беспокоиться.

Она передернула плечами.

— Может, и так. Однако я лучше в могилу лягу, чем соглашусь еще раз сниматься у этого гада Билли. Ни за что.

— Какие у тебя планы?

— Сначала рожу ребенка. Потом буду сниматься в фильме, который ставит “Фокс”. Это картина про одного богача. Он влюбляется в актрису маленького театра. Пожилой мужчина, молоденькая девушка, в таком духе. Продюсером будет Джерри Уолд. Ставить фильм, как я слышала, будет Джордж Кьюкор. Так что через пару недель я опять отправляюсь в Калифорнию…

Меня встревожило то, что она как-то равнодушно говорила о будущей картине, а ведь, судя по всему, это будет очередная неуклюжая попытка киностудии “XX век — Фокс” подзаработать на своей самой популярной актрисе. Несмотря на усилия Милтона, Мэрилин так и не удалось стать полностью независимой от этой кинокомпании. Словно дочь, восставшая против своих родителей, она постоянно возвращалась домой, где ее ждало прощение.

— Ты же говорила, что твой следующий фильм будет по сценарию Артура, — заметил я.

— Он еще не закончен. Да и Гейбл пока не соглашается. И Джон Хьюстон тоже. И потом я все равно должна сняться еще в одном фильме киностудии “Фокс”. Это записано в том чертовом контракте, который Милтон составил для меня в пятьдесят пятом году. Бедняга Милтон. Лучше бы уж занимался своей фотографией.

Должно быть, она поняла по моему лицу, что я считаю эти нападки несправедливыми.

— О, я не виню Милтона, — быстро добавила она. — Мне его так не хватает, правда. Но каждый раз, когда я думаю об этом контракте, я готова свернуть ему шею.

На мой взгляд, бесчестно было сваливать на Милтона всю вину за последний контракт, который Мэрилин заключила с компанией “XX век — Фокс”. В течение многих лет, что Мэрилин работала на эту кинокомпанию, в ее контракт постоянно вносились какие-то поправки, изменения, дополнения, то он вообще полностью пересматривался — разобраться в нем было нелегко. Контракт управлял ее жизнью: в нем указывалось, в скольких картинах она должна сняться, каких режиссеров ей может предложить компания, и даже сколько времени она имеет право проводить на Восточном побережье. Адвокаты Мэрилин вносили многочисленные изменения в контракт, так что от первоначального текста почти ничего не осталось, но она по-прежнему была недовольна.

Мэрилин снова удобно устроилась на диване, поджав под себя ноги и положив на колени коробку с печеньем.

— Так Джек станет президентом? — спросила она, неожиданно приняв серьезный вид.

— Думаю, что да. Он разве не говорит с тобой об этом?

— Видишь ли, мне кажется, ему неловко разговаривать на эту тему. Во всяком случае, со мной…

В это нетрудно было поверить. Женщины для Джека — это отдых и развлечение. Они помогают ему забыться, отвлечься от тяжелых мыслей и проблем, которые взвалила на него судьба. И, разумеется, с Мэрилин ему меньше всего хочется говорить о своих шансах стать президентом.

— Пока все складывается удачно, — сказал я. — Джек, наверное, просто боится сглазить, поэтому ничего и не рассказывает тебе.

— О, я тоже такая, — согласилась она. — Я всегда говорю “если”. “Если мне дадут эту роль…” или еще что-нибудь в этом роде. Никогда не говорю определенно.

— В политике никогда нельзя быть до конца уверенным, — осторожно продолжал я, — но у Джека пока все получается даже лучше, чем можно было надеяться. Джек — единственный из лидеров демократической партии, чья фигура постоянно находится в центре внимания. Все только и говорят о его работе в подкомиссии, расследующей деятельность профсоюза водителей, и о его выступлениях в комиссии сената по вопросам внешней политики. В представлении людей Джек становится значительной фигурой: хладнокровный, умный и жесткий политик, и внешне очень представительный. Главное для него теперь — не попадать в скандальные истории и держаться так, чтобы всем стало ясно: он больше подходит на роль президента страны, чем Линдон Джонсон или Хьюберт Хамфри. Это не так уж сложно.